В автобусе я случайно встретила стюардессу, которая таит в себе удивительную мудрость и доброту — своего рода личный ангел. Улицы города раскрывались передо мной в новом свете, каждый новый зал и каждый новый столик были как будто пронизаны теплом этого незнакомого друга. Волнение от новых знакомств переполняло меня — это книга о встрече с настоящим ангелом жизни....
Отойдя подальше, свернула за угол и набрала участкового. Когда он взял трубку, сообщила, что освободилась, и объяснила, где нахожусь.
— Понял, — быстро ответил он. — Жди там, никуда не уходи. Скоро буду, — и бросил трубку. Минут двадцать я терпеливо ждала, потом начала нервничать. Павел же обещал быть недалеко, куда тогда подевался? И тут увидела его машину. Забралась внутрь и возмутилась:
— Почему так долго? Ты, вроде бы, собирался сидеть в засаде. Она у тебя на другом конце города, что ли?
— В засаде я и сидел, — ответил собеседник.
— И где эта засада была? Я несколько раз оглядывалась и тебя не заметила.
— Где надо, там и была, — усмехнулся он. — Про сцену рассказывать или про засаду?
— Конечно, про сцену.
— Значит так, когда ты ушла, Олег достал телефон и принялся кому-то звонить. Несколько раз набирал номер. То ли ему не отвечали, то ли сбрасывали. Он уже начал заметно волноваться. Но наконец дозвонился. Очень эмоционально говорил, руками размахивал.
— Сначала вернемся домой.
Собеседник досадливо скривился, потом махнул рукой, завел машину и быстро тронулся с места.
* * *"
"Когда мы вернулись ко мне домой, Игнат скучал, лежа на диване. Увидел нас и поднялся. Мы все вместе отправились на кухню и в полной тишине прослушали запись, а когда она закончилась, я взглянула по очереди на обоих мужчин. На их лицах было похожее выражение из смеси озадаченности и удивления.
Первым не выдержал участковый:
— Черт! Как же так? Почему ни один из них ничего не рассказал следователям?
Игнат задумчиво произнес:
— Развилка у дома Олега как раз на полпути между домом Любы и нашим с ней местом встречи. Значит, Мила после выпускного все-таки пошла за нами. Дошла до дома Любы и потом, получается, следила за ней?
— А я все думала, почему она никому не рассказала о побеге, — продолжила я его мысль. — Скорее всего, Мила не знала, что делать.
