В этом длительном десятилетии каждый цвинн мечтал стать шпионом-метаморф, отправившись с секретным заданием на планету недружественной расы. Такой поступок считается честью для любого молодого метаморфа. Однако быть способным принимать облик любой гуманоидной формы — это непросто и опасно, так как иногда при этом возникают отторжения и физические проблемы....
Он почти сразу же разомлел, но взгляда от меня не отвел. И хотя его лицо оставалось напряженным, я чувствовала, что проникаю в его разум, как горячий нож в масло…
Замелькали какие-то картинки: звездолет, военная база, странный парень в слезах… какой-то Рон… ага, брат… потом девушка… со спины… лица не вижу… но с нею связано много боли… стыд… А ну, повернись, красотка, на лицо посмотрю! Неосознанно усилила давление, но вдруг… Макс начал сопротивляться! Я почувствовала, как меня что-то сковало и начало выталкивать из его разума.
Ну уж нет! Я ДОЛЖНА знать, что с тобой Макс!!!!
Подключила третью степень дара — ту, что иширцам вообще не доступна — и ворвалась в его сознание силой.
И выхватила… свои глаза! Синие, наполненные любопытством… И рядом с ними трепетное что-то… ласка, нежность, боль…
Мое сердце почему-то в ответ перевернулось, а лицо вытянулось в удивлении. Что это было вообще?
Но вдруг Макс жестко пошел на меня напором.
И бац: сознание Макса закрылось, а я оторопело моргнула, понимая, что меня только что окончательно выдворили прочь, как какую-то дилетантку, хотя на потоке я была лучшей в телепатической практике!
Посмотрела на Макса другими глазами: кто он такой??? Это же… невозможно!
Лицо парня было покрыто бисеринками пота — видимо, от напряжения, а щеки стыдливо пылали.
Я несколько мгновений смотрела в его глаза и еще больше проникалась невольным восхищением, но он резко поднялся со стула и ушел в сторону, как будто стремясь разорвать со мной любой контакт.
Мне пришлось довольно долго приходить в себя, и копание в разумах остальных кадетов было каким-то рассеянным и поверхностным, да и они сами казались пустыми и безвольными куклами, повально мечтающими о женщинах, выпивке и генеральских погонах годика этак через два-три… Тщеславные глупцы!
Когда я занималась уже с предпоследним по списку парнем — а он вообще оказался каким-то перепуганным параноиком, мечтающим сбежать из Академии — я вдруг наткнулась на четкую картинку… самодельного взрывного устройства.
