В этом длительном десятилетии каждый цвинн мечтал стать шпионом-метаморф, отправившись с секретным заданием на планету недружественной расы. Такой поступок считается честью для любого молодого метаморфа. Однако быть способным принимать облик любой гуманоидной формы — это непросто и опасно, так как иногда при этом возникают отторжения и физические проблемы....
И действительно верил, что этим восстановит честь, доблесть и мощь своих прославленных предков. Но замахнулся он слишком на многое: ему вдруг приспичило завладеть не только родным Цвинном, но и другими населенными планетами. Он считал себя истинным императором и, пожалуй, действительно был настоящим клоном древнего правителя…
Но… шар засеребрился и полыхнул.
— Глупый… жадный… недальновидный… — пронёсся голос Стража, как приговор, и тело Шина Орейна резко затряслось. Лицо его перекосилось, ноги подогнулись, и он упал на пол, навечно закрыв обезумевшие глаза…
Меня передернуло, но сила влечения к шару вдруг снова усилилась.
Я обернулась к Максу с трудом. Его глаза тоже горели, но я видела, что он борется с собой. Однако в какой-то момент его сопротивление дрогнуло, и он сделал в сторону шара неуверенный шаг…
Сопротивление…
Макс Беллен
Когда из ниоткуда начали появляться и другие участники безумного покорения Пещер, я впал в некоторый ступор.
Я уважительно кивнул ему и даже обрадовался, что об Исиде теперь могу не переживать.
Мара побежала в объятья появившейся Энайи, и я снова ощутил облегчение.
Однако появление Стража и потом последующая очень показательная смерть Шина Орейна ввергла меня в глубокое беспокойство.
Но это было еще не всё. Я словно раздвоился. Одна часть меня — какая-то мелкая и даже поверхностная — безумно тянулась к шару силы и жаждала заполучить его себе, но другая трезво и яростно сигнализировала: это смертельно опасно и делать этого нельзя!
В какой-то момент жажда даже начала побеждать, и я сделал вперед неуверенный шаг, но меня опередили.
Саалонец [название расы ракхарцев на иширском — прим. авт] оттолкнул меня и Руэля в сторону и рывком оказался около шара.
Его нечеловеческие жуткие глаза сияли, а толстые чешуйчатые пальцы с когтями подрагивали от волнения.
Меня словно отпустило. Как хорошо, что я устоял! Я должен подойти к Маре и обнять ее, чтобы она вдруг не ринулась к шару сама.
Но ноги не слушались.
