В этом длительном десятилетии каждый цвинн мечтал стать шпионом-метаморф, отправившись с секретным заданием на планету недружественной расы. Такой поступок считается честью для любого молодого метаморфа. Однако быть способным принимать облик любой гуманоидной формы — это непросто и опасно, так как иногда при этом возникают отторжения и физические проблемы....
— Так, позвоночник в порядке, сердце тоже, легкие в норме… — зачем-то начал комментировать док, раздражая меня своими повадками. — Стоп! А это что?
Я вздрогнула. Что не так?
Доктор потянулся к моей спине и провел ладонью по ее центру.
— Тут какой-то бугорок… — пробормотал он. — Похоже на небольшую опухоль…
Я замерла, испуганно прислушиваясь к себе. Какая еще опухоль??? Я же ничего такого не чувствую!"
"Доктор Питт достал какой-то прибор, напоминающий по форме большую грушу, и провел по моей коже. Слегка защипало, но через несколько мгновений раздался его шокированный возглас:
— Это небольшой кусок металла! Кадет Эйри! Неужели вы его не чувствуете?
Я побледнела и по-настоящему испугалась.
Кусок металла? Как? Откуда?
Вспомнился кабинет Таисии Миро и взрывчатка, начиненная осколками…
Неужели… что-то застряло в моих крыльях и теперь вошло под кожу???
Катастрофа! Меня же сейчас разоблачат!!!
На территории ""бога смерти""… Первый объект инопланетной слежки…
Макс
Да, мой блестящий план избегать Марка с треском провалился!
С тех пор, как я вызвался сопровождать его на «допрос», а потом отволок к доктору Питту и даже помогал доку вырезать кусок металла из его спины — именно с того момента я уже не мог просто развернуться и исчезнуть: мы подружились.
Марк поблагодарил меня за помощь и очень просил нас с доком не разглашать инцидент с железкой в спине. Мол, не хочет ненужных неприятностей и прочего. Кстати доктор Питт, на удивление, не стал особенно допытываться, что с Марком произошло, и я был ему за это благодарен.
Ситуация со взрывом тоже была тщательно прикрыта: ИВВА не хотела проблем.
Мы с Марком подписали документы о неразглашении, а сумасшедшего кадета (него звали Димас, он был из новеньких — нелюдимый и подозрительный тип) отправили на психиатрическую экспертизу.
Мои чувства к Исиде тоже немного улеглись, ведь в Марке я все больше видел именно его самого, а не ее. Совершенно иной взгляд, другие привычки и поступки.
И я скажу, что как человек, он очень нравился мне. Искренний, простой, немного нахальный, иногда грубый, но всегда — светлый. Такой же светлый, как его поразительно синие глаза, глаза неба…
Как-то незаметно подобрались дни экзаменов, и наша «теория» начала обрастать многочисленными практическими занятиями.
