Автор
В окно квартиры упала рябь от краски, когда дом снова расцвел после долгих лет затишья. Я достаю сумку, готовясь к новой волне неудобств - и то, что привычное может оставить место за новым опытом. Прохожу мимо ворчливых соседок, решительно шагая к своей будущей комнате.
Да и вот захочу я в туалет и дальше что, под себя что ли ходить? Фу, лежать в собственной луже. Я помню, что ты отрежешь мне язык, но так я реально умру. Судя по деревьям за окном и пению птиц, мы загородом, а скорая приедет не скоро. Ты бы мог меня отвезти в больницу после обрезания моего языка сам, но тогда начнутся вопросы и тебя обвинят в этом преступлении.
— Ты удивишься, Алиночка, но я скучал по твоему словесному поносу.
— Если ты так скучал, чего раньше не сказал?
— А ты?
— Это что за детский сад? Я девочка, а ты мужик.
— А ты нанимать пидараса и заказывать компанию «умри, но помирись»? Ты уверена, что не страдаешь дебилизмом?
— Я хотя бы наняла этого самого пидараса, чтобы что-то сделать, а ты что? Один раз приперся в кафе, схватил за руку и как абориген завалил в машину? Так кто из нас страдает дебильностью?
— Ты права. Оба. Но так у нас диалога не получится. Учти, пока все не обговорим, руки я тебе не развяжу.
— Нет, Саша. С прискорбием сообщаю, что я не выдержу.
— Чего?!
— Мне нужно пописать, Саша. Прости, что тебе приходится узнавать такую постыдную тайну, но я из тех ужасных женщин, которые ходят в туалет и не только мочиться.
— Ну как так, Терентьева? Потерпеть полчаса не можешь?
— Почему пол? Сначала разговоры, а потом примирительный секс, разве нет? В полчаса не уложимся, так что развязывай мне руки, потом можешь снова привязать.
— Нет, ты точно чокнутая.
Саша развязывает мне руки, и я грациозно встаю с кровати. Ну как грациозно, как могу.
— Алина, ванная прямо, а не там, куда ты пошла.
— Я туда и шла.
— У тебя точно косоглазие.
Захожу в ванную, быстро делаю свои дела и заглядываю в зеркало. В принципе не все так плохо, жаль правда, что глаза не подкрашены. Но сорочка симпатичная, трусы благо тоже в норме. Зубы! Точно. Новой щетки у Потапова не оказалось, пришлось в ход пустить палец и запить все ополаскивателем.
— У тебя там понос? Чего так долго?
— Нет, месячные начались. Живот болит и домой надо, — выхожу из ванной и смотрю на Потапова, который прямо белеет от расстройства. — Саша, я пошутила. А вообще я тебе только для секса значит нужна?
— Заметь, об этом говорила только ты. Иди сюда, — Саша берет меня за руку и ведет в спальню.
