Автор
В мире полного безмолвия и холодной злорадности я пробуждалась в потаенной тишины. Отчаянно пытаясь вырваться из этого мрака, но каждый движение вызывает ужасное бешенство вокруг меня. Это место наводит на мысль о чём-то нечистом и зловещем, заставляя дрожать от предчувствия приближающейся опасности....
Он возбужденный, голодный и весь мой. Мужчина проталкивает руку между нашими телами, касается между ног, где уже давно влажно и жарко. Раскатывает мою смазку по клитору, вниз ведёт. Касается самого входа, а я не могу его остановить. Только не сейчас, не в эту секунду. Он входит меня двумя пальцами, растягивая. И я стону, долго, протяжно.
— Дэймос, — словно молитву, повторяю его имя, ставшее вдруг таким родным.
И немедля больше ни секунды, один резким движением он входит в меня на всю длину, заставляя потеряться в ощущениях.
***
— Вы оба омерзительно довольные, — высказался Сокол за завтраком, глядя на нас с Бесом.
А я ничего ответить не могу, лишь краснею и кружку кофе горячего сильнее в руках сжимаю. И на мгновение ощущение опасности уходит. Оказывается, лучшее лекарство от тревог и стресса — хороший секс.
— Алиша, ты для нас часть семьи, —вернул меня в реальность Гвоздь.
— И мы будем за тебя биться, — вторил ему Кирпич.
— Никто не получит нашу лисичку.
Охотники были настроены решительно и спорить с ними сейчас, могло показаться глупостью, но я всё же попыталась.
— Ребята, — от их речей я засмущалась ещё сильнее, — Я вас всех люблю. И вы стали дороги мне. Я не могу вас об этом просить.
— Тебе и не надо, — сказал Док, кладя руку на мое плечо, — Это наше решения.
Раны Дока и Бурого только пару часов назад, как успели зажить. И то, на поверхности. Отголоски же задетых и поврежденных органов изнутри еще отдавались тупой болью, но упрямо об этом охотники не упоминали.
От нахлынувших эмоций, слезы начали проступать. Не хотелось распускать снова нюни перед моими охотниками и собрав тарелки со стола, решаю помыть посуду, слушая одним ухом, их мысли о том, как справиться с Виктором. Снова погрузившись в себя, не замечаю, как одну тарелку намыливаю уже минут пять.
«Алиша…»
И снова этот голос в моей голове. В страхе замираю и не могу пошевелиться. Да нет, показалось.
«Алиша…»
Глаза расширяются, сердце гулко бьётся в груди.
«Алиша… у тебя осталось 5 часов. Или ты сама придешь к нам или все твои охотники умрут»
Руки немеют, и тарелка выскальзывает из моих рук, звонко разбиваясь. В голове шумит кровь, тело бьёт ознобом. Бес тут же рядом оказывается, приобнимая.
— Все нормально? — спрашивает он обеспокоенно.
— Да… — пытаюсь в голосе панику скрыть и улыбку выдавить.
