Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Взгляд парня горел, он стоял рядом со своим усмирившимся жеребцом, весь скрытый под черной кожей боевых доспехов, оружие покоилось на перевязи на груди и седле, его облик предвещал битву, смерть и пролитую кровь.
Дариус осознавал, что представляет собой подобную картину, когда повернулся обратно к джентльмену и прочистил горло.
— Не откажете мне в одной просьбе?
— Конечно, сэр. Прошу, все, что угодно.
— Я… я хочу наделить ее именем.
Джентльмен еще раз низко поклонился.
— Мы примем это как добрый знак вашего благоволения.
Дариус оглянулся через плечо, переведя взгляд с гражданского на прикрытую из-за холода дверь дома. Где-то там, внутри, в трауре находилась женщина, потерявшая собственного младенца на родильном ложе.
По правде говоря, он кое-что знал об этой темной, пустой тени, когда готовился отдать то, что находилось в его руках, другому. Он утратит часть своего сердца, когда ускачет отсюда по лесистой долине, от некогда разбитой семьи, которую сейчас он сделает цельной, но малышка заслужила любовь, которую ее здесь ожидала.
Голос Дариуса громко раздался в окружающей тишине, торжественно провозглашая:
— Да будет имя твое — Хексания.
Джентльмен вновь поклонился.
— «Благословенная». Воистину, это имя украсит ее.
Последовала длинная пауза, в течение которой Дариус продолжил смотреть в ангельское личико девочки. Он не знал, когда увидит ее вновь. Теперь эта семья стала ее; ей нет нужды в двух воинах, приглядывающих за ней. И будет лучше, если они не станут вмешиваться. Два воина Братства, регулярно посещающие эту тихую обитель? Вполне могут возникнуть вопросы, поставившие под угрозу тайну ее зачатия и рождения.
Дабы защитить ее, он должен исчезнуть из ее жизни, чтобы гарантировать ей нормальное будущее.
— Мой господин? — кротко спросил джентльмен. — Вы действительно абсолютно уверены, что хотите доверить это дитя нам?
— Простите. Конечно… я абсолютно уверен.
Дариус чувствовал, как его грудь горела огнем, когда наклонившись вперед, он передал крошку в руки незнакомца.
Ныне ее отца.
— Благодарю… — Голос мужчины сорвался, когда он принял крошечный сверток. — Благодарю вас за свет, который вы нам даровали во тьме нашей жизни. Воистину, есть что-то, что мы могли бы сделать для вас?
— Будьте… будьте добры к ней.
— Не сомневайтесь, мой господин. — Мужчина повернулся, но затем остановился. — Вы никогда не вернетесь, ведь так?
Покачав головой, Дариус не мог оторвать взгляд от одеяльца, которое мать малышки сделала для нее.
