— Прекрати! — взрываюсь я, прикладывая все силы, чтобы выдернуть руку из стальной хватки, — Это уже не смешно! Зачем тебе этот брак, если ты терпеть меня не можешь?!
— Потому что все договоры на слияние фирм уже готовы. Как думаешь, мой отец позволит разрушить бизнес из-за дешевки вроде тебя? Или твой папаша проникнется слезной историей о том, как ты хочешь кувыркаться в постели с другим мужиком? Да он тебя продал давным-давно, так что ты — моя собственность! _Читай на Книгоед.нет_ Скажи спасибо, что не рассказал твоему папочке, какая у него дочка.
А стоило — давно бы в ногах ползала и упрашивала взять тебя обратно под себя.
Я чувствую, как от стыда горят щеки и шея. Слова Полянского обжигают хуже хлыста, но хуже всего, что когда-то я считала этого человека хорошим. Только сейчас поняла, как ошибалась.
— Пошли. Соберешь свои шмотки и поедем домой, — он с силой тянет меня за собой.
— Я не поеду, Эдуард, — пытаюсь выдернуть руку, сопротивляться, но все мои попытки вырваться он как будто не ощущает.
— Поедешь.
И будешь слушаться меня, иначе…
— Что? Расторгнешь помолвку? А что если я сама хотела это сделать?
Полянский останавливается и хохочет, запрокинув голову. Смех обрывается так же внезапно, и он резко дергает меня к себе. Обжигает полным черной злобы взглядом и шипит в лицо:
— Ты слишком боишься своего отца. Я это отлично знаю. Так что сейчас ты, ш***а, поедешь со мной и будешь во всем меня беспрекословно слушаться. Выполнять все мои прихоти, ублажать, как мне захочется, лишь бы твой папочка не узнал и не спустил с тебя три шкуры.
А заодно и с твоего дружка. Для начала развлечемся в машине — посмотрим, как ты поднатаскалась под чужим мужиком. А дальше я уже решу, для чего ты годишься и как тобой пользоваться.
— Что ты такое говоришь… — еле выдавливаю я. От зарождающейся истерики меня начинает трясти.
— Знай свое место! Тебя давно надо было проучить, я все свадьбы дождаться не мог. Но после того, что ты сделала, руки у меня развязаны, — ухмыляется Эдуард довольно, а в глазах горит нехороший огонек.
— Ты… никогда не говорил мне даже слова плохого. А оказывается просто ждал момента, чтобы издеваться? — лихорадочно пытаюсь расцепить его пальцы, даже вцепляюсь ногтями в руку Полянского, но он как будто не чувствует этого.
— Ваша семейка у меня поперек горла стоит. Надо же будет на ком-то отыграться, — качает он головой с нехорошей улыбкой, жестко сжимая мой подбородок пальцами, — Так что меня ждет множество приятных часов, а тебе… будет плохо.
