Я уезжаю, — качаю головой с легкой улыбкой.
— Капитал должен приумножаться! А ты что, решила пустить нас с матерью по миру?! Жить в каком-то вонючем клоповнике? Неблагодарная! Ты всем нам обязана! — не выдерживает отец.
— Выставите счет за мое содержание и обучение — я расплачусь, — парировала я, подхватывая сумку.
— Ты нашла себе кого-то в том проклятом городе, — догадалась мама.
В одно мгновение весь мой запал исчез. Сердце ухнуло вниз от того, как у папы нехорошо блеснули глаза.
— Вас это не касается.
Это моя жизнь, мое тело, а не какой-то товар, который надо выгодно сбыть."
"Ох, напрасно я сюда приехала, напрасно надеялась хоть на какое-то понимание.
— Да, кстати, об этом. Твое тело давно продано, — холодно оповестил отец.
— Ты о брачном контракте, что мы подписали с Эдуардом? Я его расторгну, пусть и с неустойкой.
— Не только. Вряд ли твой дружок захочет получить невесту с таким приданым, — ухмылка на его губах мне не понравилась совершенно. Он резанул меня презрительным взглядом и бросил, — жди здесь.
Папа скрывается с видом победителя и мне уже нехорошо от горького предчувствия. Он бы не вел так себя, если бы не знал, что выиграет. Отец отсутствовал всего пару минут, за которые я успела искусать в кровь губы, а когда вернулся, вручил мне бумагу и спокойно сел на диван.
— Что это? — вопросительно вскидываю бровь.
Пробегаюсь по документу глазами и внутри все сковывает льдом.
— Не может быть… — в горле пересыхает.
— Может, детка. Я же всегда учил проверять, что ты подписываешь, — усмехается отец довольно.
— Ты перевел на меня часть фирмы, которая… — не могу даже договорить, настолько не слушается тело. Но договаривать и не нужно, потому что отец перебивает:
— Которая должна «Полянскому и партнеры» огромную сумму. Сумму, которую ты не выплатишь, даже если вместе с сестрой пойдешь приторговывать своим телом и обслуживать на панели по двадцать мужиков в день.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
— А я-то думала, с чего вдруг ты решил отдать часть своей корпорации мне…
— После того, как твоя безмозглая сестренка сбежала к какому-то быдлу, я понял, что ваше племя думает только тем, что находится между ног, — произнес он с презрением, бросив уничтожающий взгляд на маму.
Она виновато опустила голову, — и перестраховался. Как видишь, не зря.
На душе стало так тошнотворно, что меня замутило. Еще раз я перечитала эти проклятые строчки и у меня задрожали руки.
