Прохрипел с ненавистью и вызовом:
— И что вы сделаете? Убьете меня? Вы же в курсе, что я никогда смерти не боялся, сам под пули лез!
— Никто не собирается тебя убивать, Комаров, — покачал головой Циглер, — Ты не заметил? Все уже давно живут как цивилизованные люди, а ты так и остался в девяностых. Те же методы, то же мышление.
— Тогда что вы собрались сделать?
— Знаешь, оказалось, что в прокуратуре как-то разом всплыли все твои темные делишки. И по большей части твоего криминала срок давности до сих пор не прошел.
Такой скандал, — вздохнул с притворным сочувствием Полянский. — Но есть и хорошая новость.
Виктор хмуро молчал полминуты, а потом все же не выдержал:
— Какая?
— В тюрьме тебя заждались твои друзья. Те, кого ты подставил, те, кого кинул. Те, у кого ты убил родных. Я думаю, скучно тебе точно не будет. Ребята, все, можно брать этого урода! — повысил голос Артур.
И с наслаждением наблюдал за тем, как этот ублюдок сначала вырывается из хватки спецназовцев и пытается угрожать, а после начинает умолять и сулить деньги за то, чтобы его отпустили.
Знает, что лучше даже в муках сдохнуть, чем оказаться в камере с теми, кого он предал. А таких людей было немало.
И пришла пора перед ними ответить.
Наверное, это лучшие часы за всю мою жизнь! Были, пока Марк не взглянул мне за спину и не кивнул:
— Вот, кстати, и твой отец.
Внутри словно лопается натянутая струна и меня начинает непроизвольно трясти. Все. Это конец. Оборачиваюсь резко, уже на грани обморока, и натыкаюсь взглядом на незнакомого мне мужчину.
Постойте, это же он отзывал в сторону старшего Полянского!
— Здравствуй, Маша. Ты очень красивая, — мужчина улыбается, как-то нерешительно берет мою ладонь и целует кончики пальцев.
— Н-не понимаю… — шепчу едва слышно.
— Я никогда не говорила тебе этого, но надеюсь, что ты поймешь меня, дочка, — мама оказывается рядом и виновато заглядывает в глаза, — это твой родной отец — Артур Циглер.
Скольжу рассеянным взглядом по его высокой жилистой фигуре и поневоле отмечаю сходство с ним.
Те же голубые глаза, нос, некоторые черты лица.
— А… Виктор? — лепечу растерянно. Я даже не знаю, что и сказать.
— Забудь о нем. Комаров больше не тронет тебя. Ни я, ни твой настоящий отец не дадим тебя в обиду, — Краев привлекает меня к себе и ласково гладит по плечу.
Ласковый и теплый весенний ветер давно испортил прическу. А мне и не жалко. Солнце уже садится и этот день заканчивается совсем не так, как начинался.
