Может слишком влиятельным людям перешел дорогу: понял, что его скоро возьмут за горло и в лучшем случае посадят на пару десятков лет. Он просто исчез из города. Вместе с женой и детьми. Вместе с Машей.
Но до этого момента случилась наша встреча с ним. Он узнал, что я, сын обычного рабочего с завода, встречаюсь с его дочерью. Я и не скрывался, сказал сразу, что планы у меня самые серьезные. И что мы женимся, едва нам стукнет восемнадцать, тоже сказал."
"Бил он жестоко, по самым больным точкам, на теле даже синяков не осталось.
Профессионально. Хотя это было все равно без толку. Даже лежа в луже собственной крови, я знал, что не отступлюсь от Маши. Она моя — эта скромная серая мышка, с невероятными искристыми глазами небесного цвета.
— Так это что, его пассия?
— Хуже. Дочь.
Игорь взглянул на меня, как на идиота. Молча сканировал долгим взглядом, а после уточнил:
— Ты не шутишь? Маша?
— Она.
В памяти сам собой всплывает ее знакомый запах, белокурые волосы, волной спадающие на плечи, внимательные голубые глаза.
Как наваждение. Ее образ будто вдолбился в подкорку, пьянил так, что все отходило на второй план.
— Ты же помнишь, как все было в тот раз? Интересуюсь на всякий случай, вдруг тогда Комаров тебе отбил последние остатки мозга?
— Я больше не подросток.
— Да, Марк, именно. Ты больше не подросток. Зачем тебе эта женщина? У тебя куча других была, та же Марго сейчас — просто конфетка. Пошли прошлое к черту вместе с Комаровской дочкой. Тем более, что она сама тебя бросила.
— Может быть, — не возражаю я.
Я был идиотом, потому что считал, что после объяснения с ее отцом все устаканится. Мы найдем выход вместе. Пока не получил письмо от Маши, где она подробно своим идеально ровным почерком написала, что ненавидит меня, никогда не любила и рада, что все кончилось. После этого все Комаровы исчезли.
Искал ли я ее? Да. Как только поднялся, оброс связями и мог задействовать нужных людей. Комаровых Маш было много, но ни одной — моей. Словно ее не существовало никогда. Вот тогда я перестал.
И возненавидел за предательство. За то, что так легко отказалась от всего.
— Ты ведь не отступишься? — обреченно уточнил Игорь.
— Нет, — качаю головой и задумчиво добавляю, — она, кажется, не помнит меня.
— Ну, не пара лет ведь прошла.
— Ты не понял. Совсем.
— Странно, что это единственное, что тебя задело, — Игорь ухмыляется, — что ты хочешь такого о ней узнать?
— Как она жила, как живет сейчас. Замужем ли. Она больше не Комарова, Никольская.
