Шикарное, наверное, зрелище со стороны — гном в лаптях, огромной куртке и шапке-колпаке с помпоном мотается как тряпочка по сугробам.
— Эй! Я не могу так быстро идти! Марк За… харо… вич… Краев, черт подери! — лишь в конце пути, когда мы вылетели на расчищенную площадь, удалось остановить его.
Я выдернула руку и возмутилась, тяжело дыша:
— За нами что, гонятся?!
— Какого черта Горский с тобой такой внимательный?
От этого вопроса я даже на несколько секунд в ступор впала.
— Да с чего ты… — пролепетала я. Даже боевой запал исчез.
— Не держи меня за идиота! — глаза Марка зло сверкнули, на скулах заходили желваки, — вчера что-то случилось?"
"— Э-э-э… — растерянно протянула я и потерла нос. Он не помнит? — Ну, вы вчера потерялись в буране.
— Я в курсе! — рявкает Краев так, что с ветки над нами вспархивает птица.
От неожиданности я даже голову в плечи втянула и зажмурилась на всякий случай. Босс выдохнул, успокаиваясь, и продолжил уже тихо, чтобы не привлечь внимания догоняющих нас сотрудников «Парнаса» с Горским во главе.
Они и так пялились на нас с недоумением.
— Я имею в виду, что-то случилось вчера между вами?
— Между кем? — робко уточняю я.
— Маша, — вкрадчивый шепот вкупе с многообещающим взглядом производят неизгладимое впечатление, — отвечай на вопрос.
— Но я…, — только хочу сказать, что не понимаю, о чем идет речь, как меня осеняет, — Ты имеешь в виду между мной и Горским?
Видимо, от удивления после внезапной догадки у меня настолько вытягивается лицо, что Краев все понимает без слов: ничего не было и быть не могло.
Но было поздно.
— А ты что? — скрещиваю руки на груди и тяну с усмешкой, наслаждаясь моментом, — Ревнуешь, Краев?
— Что? — босс даже в лице меняется. А после хмурится, сурово сводит брови у переносицы и мрачный, как грозовая туча, рявкает: — Мне что, делать больше нечего? Плевать мне на тебя и на Горского!
— Да? Ну ладно, — пожимаю плечами, но даже не пытаюсь скрыть довольную улыбку.
Позволяю Горскому взять себя под руку — он тут же воодушевленно начинает рассказывать новую историю о Карелии.
Марк сплевывает едва слышное ругательство себе под нос и, печатая шаг, направляется к главному дому.
А я стою посреди занесенного снегом леса, смотрю на его удаляющуюся широкую спину, и внутри, там, где стучит сердце, соловьем разливается и расцветает весна.
Глава 16. Марк
Тимбилдинг вы говорите? Отдых посреди чудесных пейзажей Карелии? Ха-ха дважды!
Вначале все шло очень даже неплохо.
