В зале барная лавка заполнилась ожиданием, а я стою у окна. Передо мной накачанный драконий пунш со смуглыми глазами и раскосой физиономией официанта в традиционных одеждах. Одета я как всегда — хрупкая девушка, но на фоне этого кружки бурлящей зелени и ритма клуба выглядываю совершенно невероятно....
Когда сжимаю сферу в ладонях, когда сдуваю серебристую пыльцу в лицо Рейма, то принимаю непривычно серьезное выражение.
– Ты врешь мне? – спрашиваю я тут же. – Придумал всю эту чушь, чтобы как-нибудь меня унизить?
По лицу моего врага видно, что другого вопроса он и не ждал.
– Нет, бесенок. Каждое слово, что я тебе сказал сегодня, – чистая правда. Я готов мириться с твоим званием моей избранницы.
Все это действует на меня странно: я определенно жду подвоха до сих пор.
Следующий вопрос тщательно подбираю.
– Ты любишь Глорию?
Получаю взгляд исподлобья.
– Она станет мне отличной напарницей, как я и сказал.
– Ты правда веришь, что у Альнара могут быть ко мне чувства? – произношу я самый глупый и болезненный вопрос, за что секунду спустя себя кляну. Но Рейм отвечает:
– Верю. Он к тебе неравнодушен, как бы жалко это ни звучало. Но с тобой или без, я окажусь завтра в списке парников.
Пыльца рассеивается вокруг Рейма, и серьезное выражение сменяется усмешкой.
– Список, – нахожу я едва ли не последнюю зацепку, – уже утвержден.
– Брось, для меня с радостью сделают исключение, – фыркает аристократ. – Плясать будут от новости, что я облагородил своим присутствием их факультет.
В этом он весь. Самомнение – с драконий зоб, такой же раздутый и наполненный кислотой. Я не могу стать его напарницей, это полнейшая чушь.
– И как это будет? – спрашиваю я.
– О. В храме Стихий, конечно. Без музыки, родных и богатых одежд – ну, по крайней мере, в твоем случае.
– Когда? Сколько придется ждать?
Рейм морщится, словно мои вопросы ему порядком надоели.
– Ты слишком много болтаешь. Мы не будем ждать, Лудар, поедем прямо сейчас. Решайся.
* * *До сих пор не понимаю, как я согласилась. Два глотка драконьего пунша не могли на меня так подействовать – хотя гренки остались нетронутыми на столе в баре, что наверняка усилило эффект пойла.
Мы едем в нанятом экипаже, запряженном двумя пятнистыми лошадьми, сидим друг напротив друга в тесном пространстве, и вид у Рейма задумчивый.
– Насколько старательно нам придется изображать пару? – спрашиваю я.
– Весьма, – тонкая улыбка трогает губы врага. – Деканат спокойно относится к союзам по расчету. Но если они выяснят, что мы просто притворяемся, могут возникнуть проблемы.
Я сжимаю руки. В голову вдруг лезут мысли о семье, разом отрезвляя. После смерти родителей у меня остались лишь бабушка и младшая сестра.
