В зале барная лавка заполнилась ожиданием, а я стою у окна. Передо мной накачанный драконий пунш со смуглыми глазами и раскосой физиономией официанта в традиционных одеждах. Одета я как всегда — хрупкая девушка, но на фоне этого кружки бурлящей зелени и ритма клуба выглядываю совершенно невероятно....
Миссис Блур делится наблюдениями. У меня все вертится перед глазами и я как сквозь вату слышу резкий вопрос Илмана:
– Насколько все серьезно?
– За здоровье мисс Лудар можно не переживать, – успокаивает всех врач. – Но ей нужен отдых.
Ректор быстро кивает – и я почти счастлива. Пока он не роняет следом:
– Это перешло все границы. Я разберусь с тем, из-за кого вы пострадали, обещаю. Если потребуется, все студенты пройдут проверку вроде той, что я назначил вам. Вы кого-то подозреваете?
Рейм говорит про Глорию – его лицо в этот момент кажется слегка болезненным.
– И вашу проверку я тоже проведу. Как оклемаетесь.
Я глупо моргаю.
Его слова плохо до меня доходят.
Иден пытается возражать, но его голос вязнет в тумане, который меня заволакивает.
Я просто откидываю голову на подушку – и смотрю на него, на своего избранника.
Злого, серьезного и очень красивого. Близкого и далекого одновременно.
А потом глаза закрываются, и меня утягивает в темноту.
Глава 28
Когда я просыпаюсь, в лазарете еще светло. Пару мгновений, пока сознание возвращается, я очень надеюсь увидеть Идена рядом. Но реальность оказывается совсем другой.
У моей кровати сидит Дала Дийар, закинув ногу на ногу и держа в руках книгу. Последнее, впрочем, не мешает ей встрепенуться, как только я шевелюсь.
– Келли, – ее взгляд утыкается в меня.
– Леди Дала?
Она захлопывает томик – спокойно, без лишних движений. Подается вперед и рассматривает меня.
– Ваш избранник попросил меня посидеть с вами, – поясняет. – Недолго. К вам сейчас решили не подпускать других студентов, учитывая ситуацию. – Как вы?
Пытаюсь сама понять. Я на другой кушетке, в тихой палате. Заботливо укрыта одеялом, хотя чувствую, что мою одежду никто не менял и в волосах осталась земля. Вид у меня, наверное, не очень. Но самочувствие определенно лучше.
Голова уже не кружится, когда я сажусь на кровати. Мышцы ноют, во рту сухо, но думать вроде бы даже получается здраво. О чем я и сообщаю.
– Вам дали нейтрализующее зелье, – кивает Дала. – Рада, если оно подействовало.
– Где Иден? – спрашиваю я беспокойно.
– Был с вами все время, но сейчас он у ректора, разбираются с Глорией Санди. – Взгляд преподавательницы становится особенно пристальным. По ее обычно суровому лицу бежит что-то похожее на сочувствие.
