В этой проникновенной истории эльфа, казалось бы, не было недостатка в красках: его белок头发，银色的眼睛与银色的长发、他轻盈如风的步伐…… Но вот он был неправильным — и именно это качество привлекло героиню. Она оказалась на пороге невероятной любви, несмотря на все предупреждения холодного ветра и лунный свет над галереей....
Над нашими головами коротко громыхнуло, словно в небе собиралась гроза – неожиданно так, посреди зимы, и в ту же секунду запястье обожгло нестерпимым холодом, заставив меня ойкнуть и отшатнуться.
– Срок – до заката. Надеюсь, ты проявишь благоразумие, человечка, и явишься прежде, чем печать сработает, – опалил ухо вкрадчивый шепот.
И этот… на всю голову эйр выпрямился, еще раз улыбнулся, теперь уже торжествующе, победно, заложил ладони за спину, в два шага обогнул меня и исчез за углом.
Впрочем, я на его уход почти не обратила внимания.
Дернула вверх рукав плаща, расстегнула манжет платья и недоуменно уставилась на запястье. Вернее, на появившуюся там татуировку – аккуратную такую, небольшую, но при этом очень искусную. Тонко очерченный круг, а в нем – затейливая вязь орнамента, складывающаяся в загадочную надпись.
Это еще что такое?
Символы совершенно неизвестные – вызывают лишь какие-то смутные ассоциации, не больше, и это еще одна странность. Я прекрасно понимаю всеобщий и читаю на нем без проблем.
Осторожно провела по узору подушечками пальцев. Раз, другой… Потерла сильнее… Никакого эффекта. Впрочем, не стоило и надеяться, что «украшение» можно так легко убрать – слишком уж довольная улыбка была у высокородного. Надо у куратора спросить, что это за язык, да и мою нательную живопись показать не мешает. Пусть разбирается.
Куратор…
Встреча…
Черт, опаздываю же!
Я отпустила рукав, подхватила полы платья и рванула вперед. Потом разберусь, что к чему, а заодно узнаю, как зовут неправильного… эйра.
«Придешь после обеда в мои покои… Срок – до заката», – передразнила сердито.
А адрес кто говорить будет? Не то, чтобы я собиралась навещать эльфа – даже мысли об этом не мелькнуло. Но стало любопытно… Если комнату не указал, значит, считает, что его все в академии и так должны знать.
«А фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл».
Мда…
Кто же он такой?
Резкий порыв ветра ударил в лицо, и я, поморщившись, натянула капюшон поглубже.
Эх, шла бы себе по теплым, надежным коридорам – чинно, благородно, как ходят все в этой престижной академии, и ничего бы не случилось. Но увы… Марр сегодня с самого утра нервничал, злился. На уговоры не поддавался и негодующе фыркал, стоило приблизиться. Чтобы умилостивить его, понадобилась вся моя изобретательность, хитрость, лесть, а, главное, время – вот и пришлось остаться.
Надеюсь, Алекс скажет куратору, что я задерживаюсь… Или Сэм.
