Автор
В мрачном городском медицинском центре с акцентом на кардиологии. Мать опасается рисков при рождении ребенка, который может быть вне закона. Ультразвук и мониторинг не дают покоя врачам и матери, заставляя задуматься о возможных исходах.
Сплошной тупик и безнадёга.
– Вернулась? – мать встречает меня в дверном проеме, слегка пошатываясь.
– Вернулась.
– Что сказали?
– Всё тот же диагноз. Отправляют в перинатальный центр.
В своё время именно мама поддержала меня в намерении оставить ребёнка, но как только она узнала о том, что у внука выявили отклонения, принялась за старое, начала пить, чтобы заглушить разочарование и горечь. Она сломалась, а я обязана быть сильной, потому что не имею никакого права на слабость.
– Может, всё же обратишься к отцу ребёнка? – спрашивает мама.
– Нет, это исключено, – снимаю с себя обувь и прохожу в квартиру.
– Почему, Нин? Насколько я поняла, он очень обеспеченный мужчина. Попроси у него денег на операцию, и на этом всё.
– Нет, означает нет, – отвечаю строго. – И, пожалуйста, не лезь ко мне с вопросами об отце ребёнка. Я со всем разберусь сама.
– Как скажешь, – фыркает мама. – Могу лишь попросить свою напарницу, чтобы замолвила за тебя словечко перед дочерью.
– Правда попросишь? – переспрашиваю мать.
– Ну конечно!
На следующее утро я в очередной раз еду в банк. Лина, дочь маминой напарницы, оказывается очень приятной и общительной. Она принимает у меня все необходимые документы и угощает чаем, пока мы ожидаем одобрение на выдачу кредита. Через двадцать минут томительного ожидания и пустой болтовни приходит ответ. Очередной отказ.
– Прости, я сделала всё, что могла, – оправдывается она.
– Ничего страшного, Лин, – натянуто улыбаюсь я. – И спасибо тебе за помощь.
Я выхожу на улицу и медленно бреду по аллее в сторону автобусной остановки. Малыш в животе живо толкается, и мне приходится сесть на скамейку, потому что идти становится всё сложнее.
Я опускаю ладонь в то место, где сынок выпячивает пяточку. Делаю глубокий вдох, успокаиваюсь и улыбаюсь. В такие моменты во мне разливается прилив нежности и тепла.
Я думаю о том, что будет дальше? Справлюсь ли я одна? Возможно, мама права, и пора позвонить отцу ребёнка? Не ради себя, ради сына.
Слышать его голос будет невыносимо, да и Андрей вряд ли будет рад меня видеть, но он, похоже, единственный, к кому я могу обратиться.
Достав телефон из сумочки, нервно верчу его в руках, прежде чем снимаю блокировку. Номер отца моего ребёнка не записан в телефонной книге, но я до сих пор знаю его на память.
Глава 1.
