Автор
В мрачном городском медицинском центре с акцентом на кардиологии. Мать опасается рисков при рождении ребенка, который может быть вне закона. Ультразвук и мониторинг не дают покоя врачам и матери, заставляя задуматься о возможных исходах.
– Я сказал: прекрати истерить, Нина, – произносит Андрей над моим виском. – Мама в Нижнекамянске?
– Да. Улица Багряная, дом семь.
– Квартира?
– Восьмая.
– А теперь развернулась и ушла в дом. Это твоя первая и последняя здесь истерика.
Глава 8.
***
Часы в ожидании чуда идут неумолимо долго. Я нервно расхаживаю по комнате, затем пытаюсь лечь на кровать и снова встаю. От волнения начинает легонько потягивать живот. Мою мать с трудом можно назвать хорошей родительницей, но потерять её мне не хочется ни за что на свете.
Проходит мучительное количество времени, прежде чем мой телефон оживает, а на экране светится её номер.
– Мам!
– Нин, извини меня…
– Как ты? – игнорирую слова прощения.
Она столько раз говорила это, что сосчитать невозможно. Да и не верится больше.
– Со мной всё хорошо. Лежу под капельницей в частной клинике. Это ты постаралась, Нин?
– Я? Нет, мам. Это… отец моего ребёнка.
– Здесь такой вежливый персонал и чистые палаты… Дорого, наверное?
– Не знаю.
– Мне сказали, чтобы не волновалась по поводу денег, потому что за моё пребывание здесь полностью оплачено.
У меня перехватывает дыхание. Я столько лет мечтала отправить маму на лечение, но средств на реабилитацию у меня не было. Приходилось умолять её, просить, забирать деньги, выбрасывать алкоголь. Способы были так себе и почти не действовали.
– Ты лечись, мам, и ни о чем не думай.
– Спасибо, Нина. Я этого очень сильно хочу, но самой остановиться мне не под силу, – вздыхает мама.
– Вчера я была на УЗИ в Москве. Там подтвердили диагноз, но дали надежду на то, что дефект затянется самостоятельно без какой-либо операции. Всё не так критично и страшно, как мы думали.
Мы с мамой разговариваем целый час. Я делюсь с ней исключительно хорошими новостями и не рассказываю о том, как мне сложно находиться в доме Андрея. Не говорю и о том, что до сих пор люблю его и до дрожи ревную. Молчу о том, что после рождения малыша Муратов отнимет сына.
– Ты поспи, отдохни, а потом перезвонишь. Ладно?
– Договорились, Нин. Береги себя.
– И ты себя береги.
Я отключаю телефон и с облечением вздыхаю. Андрей успел и сделал всё, что мог, для моей непутёвой мамы. Это я медлила и не уберегла его дочь, а он действовал слаженно и решительно, и от этого факта становится тошно до невозможности.
