В замке. Только моя служанка стояла с вещами в ожидании приказа. Реджинальд взял мою руку и прижал к своей груди - жар дракона проникал сквозь шелковую рубашку, что так не хотела отпускать меня. Я кивнула мужу — нам нужно доказать невиновность моего отца, единственный шанс на спасение....
Признаться, я даже думала, что Равена врет, чтобы отвадить меня от дома. Поэтому-то и пыталась спровоцировать Реджи.
Драконица замолчала.
Чутье подсказывало, что она не врет. Мне хотелось тоже поделиться с ней чем-то, сделать ответный шаг если не к дружбе, то хотя бы к мирному сосуществованию.
— Реджинальд как-то сказал, что то, что он чувствует со мной, происходит впервые, — задумчиво произнесла я. - Думала, что это только потому, что я человек.
Талли покачала головой.
— Я люблю его... как брата. И хочу, чтобы он был счастлив, — произнесла она.
Вот только с сестринской любовью то представление, что она устроила на Императорском балу, никак не вязалось. Даже если она была тогда так пьяна, что ничего не запомнила, то причина того поступка не из области братско-сестринских отношений.
— Есть одна вещь, от которой зависит не только счастье Реджинальда, но и сама его жизнь, — произнесла я, внимательно следя за реакцией драконицы.
Тапли вздрогнула и посмотрела на меня испуганно.
— Он под действием сильнейшего проклятия.
— Вы такие серьезные, что аж выть хочется, хотя я не волк, а дракон,-подкрался Пит и опустил свои огромные лапы нам с Талли на плечи.
Я вздрогнула от неожиданности.
Разоткровенничавшись с драконицей, совсем позабыла об осторожности. Слышал ли Пито проклятии? А если бы об этом узнал Элинор Морри?
Талли же отреагировала совсем неожиданно.
— Пит, ты сума сошел так подкрадываться! — воскликнула она и развернувшись, плеснула вином в друга детства.
Уклониться Пит не успел.
Красные вязкие капли стекали по его лицу и расползались кровавыми пятнами по бепоснежной рубашке, а сюртук покрылся бурыми кляксами.
Красные вязкие капли стекали по его лицу и расползались кровавыми пятнами по белоснежной рубашке, а сюртук покрылся бурыми кляксами.
Но дракон даже бровью не повел. По всей видимости, к вспыльчивости подруги привык давно.
Все молча смотрели на эту некрасивую сцену.
— Ох, как же это так?! — внезапно оживилась Кассия. — Как нехорошо!
Еще никто не успел опомниться, а сестрица уже подскочила к дракону с белоснежной салфеткой, смочила ее водой и завернула в ткань какой-то артефакт:
— Не двигайтесь, вэлорд Лирду, — щебетала она. — Сейчас я все уберу, будет как новое!
Она проворно собрала капли вина с лица и шеи, опустила руку ниже. Ее тонкая ладонь замерла на груди дракона.
