В замке. Только моя служанка стояла с вещами в ожидании приказа. Реджинальд взял мою руку и прижал к своей груди - жар дракона проникал сквозь шелковую рубашку, что так не хотела отпускать меня. Я кивнула мужу — нам нужно доказать невиновность моего отца, единственный шанс на спасение....
Пит руководил всем остальным, велел повару приготовить какой-то питательный суп, а сам пошел организовать какие-то носилки, чтобы дотащить Реджинальда до дома.
Но ни магия Кассии, ни мускулатура Пита не могли сдвинуть тело моего мужа с места.
— Весит, как дракон в истинной форме, — пояснил Пит немного смущенно. — Его и десяток человек с места не сдвинет. Я попробую обратиться и доволочь его до дома. Но исход я не гарантирую, все же Редж крупнее меня.
Я осталась на улице, рядом с мужем. Укутала его в теплые одеяла, грела холодную руку в своих ладонях.
Солнце уже давно опустилось за горизонт, за горным хребтом догорал закат.
Тягучие сумерки постепенно захватывали пространство. Лишь только огни дома манили, словно маяки.
Но я не пойду на их свет без Реджинальда.
Из темноты донеслись тяжелые шаги. Я подумала, что это пришел Пит, чтобы силой отвести меня домой. Даже приготовилась сопротивляться.
— Прости, Марейна, — от этого голоса я едва не подпрыгнула. — Я слишком долго медлил. Из-за меня Редж пал от проклятия.
Я обернулась.
Передо мной стоял Император. Весь перепачканный сажей, со спутанными волосами и со следами царапин на лице и руках. Но страшнее всего был его взгляд.
— потухший, сожалеющий и какой-то безжизненный.
— Он жив! — ответила я с вызовом.
— Какая ирония! Мой друг лежит бесчувственным бревном, — усмехнулся Дариен. —А я хожу, разговариваю. И при этом я мертв.
Я скептически сжала губы, но спорить с убитым горем мужчиной не стала.
— Иди домой, девочка, — произнес Император.
— Он жив! повторила я громче.
— Ты ошибаешься, — сказал Дариен и отвернулся. — Жалкие остатки сил еще не покинули его тело. Он навсегда застрял между драконьей ипостасью и тем, что ты привыкла называть “мужем”. Оттуда не возвращаются. Скоро его сердце навсегда остановится, и мы предадим тело маршала огню и зажжем еще один огонек на драконьем кладбище. Еще одну теплую звезду. А вот от Зизи даже огонька не осталось.
Император с тоской и болью смотрел на ночное небо и разговаривал уже не со мной.
Я ужасно разозлилась на Дариена. Тот, кто может так раскиснуть, не имел права называться Императором драконов.
Позабыв себя, я подскочила к Дариену и со всей силы встряхнула его за плечи, заглянула в равнодушные глаза
— Он жив! — я закричала во все горло, срывая голос.
Огонек интереса блеснул на дне пустых глаз Императора драконов. Лицо его реобразилось.
