Автор
Мортимер Лейтон вспоминается как человек, ставший частью истории Хейверхилла — городка, который он родился и умер в нем. Его жена Рут покоялась на старом кладбище, где теперь уже не могли бы хранить его тело. Этот рассказ описывает драматические события, которые разнесли их судьбы, стирая последнюю память обо всем здесь....
Никто не хотел упустить момент решающего разговора с сестрой Альберта Бриджеса. Конечно, куда предпочтительнее было бы объясниться с ним самим, но негодяю повезло. Хотелось верить, что Мортимер, двигавшийся в том же направлении, уже на месте и начал наступление, что они явятся как раз вовремя, чтобы увидеть, как вещи захватчиков летят из окон. Весь вопрос в том, знает ли Мортимер, что его обобрали до нитки. Если память к нему вернулась, то, очевидно, только что, иначе в Хейверхилле не царило бы такое спокойствие.
Мэриан пыталась втиснуться в первый же фиакр, но Чад удержал ее и подозвал другой.
— Как себя чувствуешь? — спросил Чад, когда они расположились на сиденье вплотную друг к другу."
"— Неплохо. В самом деле, неплохо! — заверила она. — Не хочешь умыкнуть меня прямо сейчас? Учти, папа — это не Кэтлин, он вряд ли одобрит мой выбор, и наше будущее теперь всецело зависит от него.
— Чему же тогда ты улыбаешься?
— Потому что мне наплевать, одобрит он или нет! — бесшабашно заявила Мэриан. — Для меня его появление ничего не значит. Все мои чувства к отцу умерли так давно, что и не вспомнить когда. Это был кормилец, но не близкий человек.
— Раз так, давай поженимся, не дожидаясь возвращения в Техас. Да хоть прямо сегодня! А потом уже спросим, одобряет он или нет.
— Жаль отмахиваться от хорошей идеи, но здесь браки не заключаются так скоропалительно.
— Как, ждать?! Сколько?
Не дожидаясь ответа, Чад осыпал Мэриан поцелуями. Страсть только того и ждала — она проснулась с умопомрачительной быстротой еще и потому, что неделями тлела, не находя выхода.
Как глупо бороться с любовью! Разве ее победишь? Зато как чудесно наконец отдаться на ее милость, склониться перед ней и признать себя побежденной!
Нет, это все-таки самый счастливый день в ее жизни! И самый странный.
— Мы сможем пожениться на пароходе, Чад, — капитанам дано право заключать браки.
При мысли о долгом уединении у Чада вырвался стон.
— Вагон? Ни за что! Нам не обязательно даже входить вместе с остальными в дом. Узнаем все по рассказам.
— Это уж слишком!
— Ничуть! — Но он вздохнул, смиряясь с неизбежностью. — Ладно, раз уж поехали, зайдем.
