Автор
Мортимер Лейтон вспоминается как человек, ставший частью истории Хейверхилла — городка, который он родился и умер в нем. Его жена Рут покоялась на старом кладбище, где теперь уже не могли бы хранить его тело. Этот рассказ описывает драматические события, которые разнесли их судьбы, стирая последнюю память обо всем здесь....
Я думал, раз уж ты соизволил приехать в Трентон, появишься и дома, а Лерой, раз дельце не выгорело, двинет дальше и перестанет коптить здесь небо. Кто мог ожидать, что ты соберешь целый караван и поползешь черепашьим шагом?
— Я не собирался, так вышло. Одна из сестер наотрез отказалась сесть верхом, как все нормальные люди.
— Эта крикунья?
Чад поморщился. Стюарт, конечно, отлично слышал устроенный Амандой тарарам. Да и не только он. Очень может быть, что и объездчики в поле слышали ее крики. Сам не зная зачем, он выступил в защиту Аманды:
— У нее есть причина злиться — сорвали с места, потащили в другой штат, в незнакомые места.
— Ну да, как же! Где это видано, чтобы мегера становилась шелковой? Давненько я не слыхал такого злого языка. Бьюсь об заклад, испорчена до мозга костей! Правда, прехорошенькая. Ты небось уже положил на нее глаз?
— Так, немножко.
— Совсем немножко?
— Ну да.
— Тем лучше. С мегерой лучше не связываться.
— Отец, я же объяснил, почему она такая! Да и вообще, с каких пор ты разбираешься в мегерах?
— С тех пор как прожил два месяца под одной крышей с твоей будущей тещей.
Чад не удержался от смеха. Если дочь поражала пустотой взгляда, то мать — непрестанной болтовней. Он был в ее обществе только трижды, но и за это время чуть не спятил. Бедный отец!
Стюарт тоже хмыкнул, но потом нахмурился. Еще ничего не было высказано, ничего не было решено — оттаяв так скоро, он перестал бы себя уважать.
— Ну и как, возвращаешься?
— Только если ты дашь слово, что оставишь выбор за мной.
— Мы же еще не поговорили!
— Я говорил, но ты не слушал.
— А ты не дал Луэлле и шанса завоевать твое сердце, — резонно возразил Стюарт.
— Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что я не желаю прожить с ней всю жизнь.
— Но она же красавица!"
"— Так женись на ней сам!
— Еще не хватало!
— Почему нет? «Она же красавица», — передразнил Чад.
— Для меня она слишком молода.
— А для меня слишком глупа. Может, решим наконец, что никому из нас она не подходит, и отправим ее с мамашей восвояси? Кстати, неужто они все еще на ранчо?
— Нет, — буркнул Стюарт, — в конце прошлого месяца я отправил их домой. Правда, Луэлла готова была болтаться у нас хоть до скончания века, но ее папаша в конце концов рассердился и потребовал своих дам назад. Только поэтому я и не оглох.
