В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
– Ну, что делать будем? – спрашиваю, стараясь сохранить хоть остатки спокойствия.
– Отпустите, пожалуйста, – блеет гаденыш козликом и повторяет, как маленький мальчик. – Я больше не буду…
– Не будешь, конечно, – усмехаюсь криво. – Кто ж тебе позволит!
– Только не убивайте, пожалуйста! У меня мама… Она не переживет…
– Не о том думаешь, говнюк, – рычу, еле сдерживаясь. – Ты напал на мою женщину. Думаешь, легко отделаешься?
– Она сама виновата… Заартачилась. Не хотела подписывать документы…
– Да что ты? – задыхаюсь от гнева и тут же наношу короткий хук в грудь.
«Нормальный поворот, – вздыхаю тяжко. Тру лицо, пытаясь понять, на кой хрен бабе Наде понадобились такие деньжищи. Зачем ей вообще нужно было занимать такую сумму? Да еще под бешенные проценты!
Что-то здесь не то!
Кредитором выступает АТМ – банк, принадлежащий Тимуру Манучарову.
Лезу за айфоном в карман и уже через пару секунд бурчу негромко в трубку.
– Тим, а что за байда у тебя с процентами по потребительскому кредиту?
– Пришли договор, бро, – нетерпеливо просит друг и уже через пару минут перезванивает сам. – Что за фигню ты мне подсунул, Руслан? У меня по этому договору числится совершенно другая сумма.
– И все?
– Все, – коротко бросает Тимур. А я, переведя взгляд на пластиковый пропуск с фоткой, задаю следующий вопрос. – На тебя работает Колтунов Игорь Петрович? Коллектор вроде…
– Ну откуда я знаю такие тонкости, бро? – печально вздыхает Янычар. – Может, и работает. А что такое?
– Это он приперся к моей Свете с фиктивными документами. Да еще напал, требуя подписать.
– Ничего не понимаю.
Кинув трубку на зеленое сукно, обращаю внимание на коллектора.
– Тебе лучше сознаться, – бросаю, ощерившись. – Сюда уже едет Тимур Михайлович.
– А вы кому звонили? Манучарову? – ужасается он. – Зачем?"
"– Тебя забыл спросить, подкрысок, – морщусь, как от боли, и добавляю раздраженно. – Собирайся с мыслями. Сейчас споешь нам.
– А что петь? Я ничего не знаю.
