В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
Сейчас три дома осталось… Да ладно! – машет рукой. – Пойду скотине корма задам. А то Тома от Никифоровны вернется, ругаться станет.
Старик поспешно выходит из дома, оставляя нас одних. А Годарову того и надо. Подхватив меня на руки, тащит в спальню. Осторожно укладывает на постель и сам плюхается рядом.
– Светочка моя, – тянет, зарываясь пальцами в волосы. – Как же ты меня напугала, любимая.
– Что со мной было? – спрашиваю в замешательстве. Прижимаюсь к мужу и, уткнувшись носом в ключицу, вывожу пальцем замысловатые узоры на широкой мужской груди.
– Воспаление легких. Какое-то скоропалительное, – недовольно бурчит Руслан. – Благо Иваныч порыбалить решил. Он нас к себе привез. А тут Тамара, его жена, тебя уколами и капельницами в чувство привела. Пока дыхание не выровнялось, не отошла. Но в город вернемся, сразу к врачам тебя отвезу.
– Лучше домой, к Дамирке. Самый лучший мой доктор, – прошу я, стосковавшись по сыну.
– Согласен, – улыбается муж и тут же спохватывается. – Кушать хочешь? Тома на плите тебе супчика оставила.
– Да-а, я бы поела чего-нибудь, – тяну нерешительно и изумленно смотрю на суетящегося Годарова. Муж несется на кухню. Хлопочет там. И, вернувшись с тарелкой теплого бульона, садится рядом.
– Тебя покормить? – спрашивает участливо.
– Ложку в руках я в состоянии удержать, – улыбаюсь я и не верю переменам. Куда делся тот надменный властный мужик, который чуть ли не силой притянул меня в ЗАГС? Где тот напыщенный сноб, одевающийся только в бренды?
Хоть на муже его собственная одежда, но вид весьма потрепанный.
– Зато тепло, – вздыхает Руслан, проследив за моим взглядом, и добавляет поспешно. – Я уже связался с Тимуром. Скоро прилетит за нами.
– Слава богу, тут есть связь, – улыбаюсь я, забирая из рук Годарова тарелку и осторожно зачерпывая первую ложку.
– О чем ты, мамо? – фыркает он. – Чтобы поймать сигнал, мне пришлось переть на горку. Но и там почти не ловило. Я написал Янычару эсэмэску и подкинул айфон.
– Умный ты, – говорю восхищенно и сама не замечаю, как рот растягивается в улыбке.
– Да не очень, – морщится Годаров. – Хочу вывезти стариков отсюда и не знаю, как предложить. Геннадий Иваныч, святой человек, от денег наотрез отказывается. Говорит, любой бы спас.
– А ты купи у него этот дом, – шепчу я, проглотив пару ложек бульона. Тепло разливается по всему телу.
