В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
– Я не сержусь, – устало передергиваю плечами и, набравшись смелости, выпаливаю как на духу. – Я вас просто ненавижу.
Выдыхаю с облегчением. И только сейчас понимаю, как же это здорово – говорить правду. Не держать в себе эмоции, а выплескивать их наружу, словно помои из окна в средневековом городе.
– Руслан, – строго предостерегает дед.
– Мы любим тебя. И Светочку с Дамиркой, – быстро вставляет Агата.
– Пока, – киваю, надевая куртку и башмаки. – Не требуйте от меня сейчас взаимности. Я вашего языка любви точно не понял и, наверное, никогда не пойму.
Выскочив за калитку, ловлю удивленные взгляды охраны.
Да положить с прибором!
Подставляю лицо порывистому ветру. И неожиданно смеюсь от накативших чувств.
Предавший человек автоматически теряет статус родственника. Да и мне, если разобраться, никто не нужен кроме жены и сына.
– Куда едем, Артурыч? В полицию? – уточняет из-за руля Игорек.
«Нет, в сумасшедший дом. Поместите меня в палату с мягкими стенами!» – усмехаюсь мысленно.
Но как бы я сейчас не был взбешен и в глубине души не костерил олдов, никогда не сдам их полиции.
– Нет, – отмахиваюсь небрежно. – Что-то я устал сильно. Да и толку от них… Вези меня обратно к жене. Только сперва купим цветов и клубники.
64. Вышка
Света
Тем вечером Руслан возвращается ко мне примерно через час.
– Ты что-то забыл? – спрашиваю, изумленно таращась на мужа. Замечаю сзади Игоря, застывшего с букетом цветов и каким-то пакетом.
– Ага, – довольно улыбается Годаров, ставя на тумбочку лукошко с клубникой.
– Люблю клубнику.
– Вот и ешь, – весело фыркает Руслан и, повернувшись к водителю, просит. – Найди какую-нибудь посудину и можешь быть свободен.
А затем, лично засунув розы в высокую пластмассовую вазу, стаскивает с себя высушенный на печке чуть подсевший свитер. И оставшись в джинсах и майке, ложится рядом.
– Люблю тебя, жена, – шепчет хрипло. – Мне иногда кажется, что нет никого ближе.
– Я тоже тебя люблю, – отзываюсь тихонечко и добавляю скороговоркой.
– Отлично, – кивает Годаров, зарываясь носом мне в волосы. – Я решил перенести офис в Мироновку. Дома будем все вместе. Я так соскучился по тебе и Дамиру.
– Нам, наверное, нужен еще ребенок, Руслан, – замечаю робко. – Если с нами что-нибудь случится, наш сын не останется один.
– Глупости, малыш, – муж смотрит с легкой усмешкой.
