В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
И только в коридоре понимаю, что снова оставила там сотовый.
Блин! Гадский блин! Что за треш?
«А ну-ка, спокойнее! В дом никто не войдет. Сначала оденься», – приструняю себя голосом бабушки. На ватных ногах иду в ванную за джинсами и майкой. Натягиваю, путаясь в рукавах и штанинах, а после звоню Руслану.
Хочу попросить о помощи, но срываюсь на крик, захлебываясь собственным страхом.
Спокойный голос Годарова моментально становится резким.
– Сейчас буду, – рявкает в трубку.
Но мне даже от его слов становится спокойнее.
Дергаюсь от странной мысли. Похоже, впервые в жизни я признала нашу с Русланом связь.
«Мой мужчина», – повторяю негромко и сама себе не верю. Не может богатый видный холостяк выбрать в жены простушку.
Буквально через минуту везде зажигается свет. Слышатся негромкие голоса. Стук в дверь.
– Света, ты в порядке?
– Да-да, – кричу из-за двери.
А когда через несколько минут около моего крыльца с визгом тормозит Порше Годарова, как зачарованная, смотрю на взбегающего по ступенькам свирепого мужика.
И этот мужчина мой? Приехал меня спасать? Не верю! До конца не могу признать этот факт.
Распахнув дверь, кидаюсь на грудь Руслану. Вдыхаю его запах. И сама себе повторяю.
«Ты в безопасности! Все обошлось».
Но стоит только на секунду закрыть глаза и увидеть страшную рожу, прилипшую к стеклу, как меня снова пробирает дрожь.
Даже сейчас, сидя в обнимку с Русланом, я не могу сосредоточиться и отвечать внятно. Знаю одно, я никогда прежде не видела того жуткого мужика. И с трудом смогу опознать. Мямлю, как дурочка, но ничего вразумительного сказать не могу. Мой лепет приводит Годарова в бешенство, а его сотрудников – в недоумение.
Вскочив, Руслан нервно ходит по комнате. Зыркает на меня недовольным взглядом.
– Как ты могла не разглядеть? Ничего не понимаю. Ты видела глаза, нос, губы. Просто опиши их, – говорит холодно и чуть отстраненно, явно сдерживаясь.
– Не могу, – повторяю в который раз. – Я только зубы видела. Он скалился страшно! И глаза… злые очень.
– Неужели ты не рассмотрела? – давит взглядом Руслан.
– Нет, но… – пытаюсь оправдаться, но ничего не выходит. По мнению Годарова, я должна была сфотографировать эту морду в окне или хотя бы точно описать разрез глаз, форму носа… А я с перепугу ничего не могу.
Дура!
– Ладно, ты устала.
