В загородном доме тихий мир нарушается гомоном брата, но несмотря на это, я недовольно смотрю на него. Руку в кулаке, я ругаюсь про себя за потерю сделки - договоренный контракт выставили именно для нас. Но сейчас мне нужна решимость, чтобы не разорвать обещанных связей, собравшиеся в кабинете теперь больше опасаются моего гнева....
А моя жена поставила скромный автограф.
Никаких фотосессий, выпускания голубей и прочей мути. Тосты от родственников, слабые крики «горько!». А на десерт – торт со свежей клубникой и видеообращение моего папаши, давным-давно окопавшегося в Греции.
В Мироновку мы возвращаемся вместе с бабой Надей. Она гордо восседает рядом со Светой на заднем сиденье и без конца восхищается моим Порше. А я, прикрыв веки, размышляю, как буду действовать.
Любой мужик еще до койки поймет, кто перед ним. Вот только мне трудно сделать окончательный вывод.
Кто же ты, девочка? Как умудрилась вляпаться в подобный бизнес? Думала ли ты о последствиях или оказалась в безвыходном положении? Работаешь уже или только стремишься продать себя подороже?
Сжимаю кулаки, не давая ярости разгуляться.
– Наберите ванну. Вокруг поставьте цветы и свечи. Режим – максимальный романтик, – печатаю я Елене Романовне, уехавшей чуть раньше нас.
– Шампанское нужно?
– А еще клубнику и виноград, – отвечаю, не задумываясь, где моя экономка отыщет редкие для поздней осени продукты.
Машина плавно тормозит около Розановского дома. И я минут пятнадцать смиренно жду, когда бабушка с внучкой, наконец, попрощаются.
– Счастья вам, мои дорогие, – целует Надежда Свету, а затем и меня. Увернуться от ее захвата нет возможности. Сильные руки, знающие физический труд, притягивают меня к себе, а сухие губы слегка тычутся мне в щеку.
«Завтра, баба Надя, ты будешь считать меня подлецом и последней сволочью», – думаю, обнимая старушку.
– Приходите к нам завтракать, – предлагаю Надежде вслух.
– Лучше вы ко мне приходите. Я блинов напеку! – радостно восклицает бабулька.
– Да, обязательно, – довольно тянет Света. – Мы придем! Правда, Руслан?
– Конечно, малыш, – целую девчонку в висок.
Даже язык не поворачивается назвать ее женой. Да и тащиться холодным утром в соседний дом, чтобы поесть блинов, не хочется.
К чему такие сложности? Завтрак молодоженам обычно подают в постель. Но если мои опасения подтвердятся, то это прекрасный повод сразу вернуть Свету в родной дом и, предъявив претензии, тут же свалить.
Технично!
– Пойдем, – обнимаю Свету за плечи. Веду к дому по аллейке и недовольно хмурюсь, заметив на крыльце Елену Романовну. Какого она там маякует, и что у нее в руках?
Хлеб-соль, блин!
Вздыхаю в ужасе. Сейчас мне только этого не хватало.
