Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
— Пьяный?
— Не знаю… Я уже видела его пьяным раньше, обычно он просто злой, а тут не то… Мы еле доехали, так он вел машину, дергался постоянно. Думала, в аварию попадем.
Обкуренный, что ли? Не удивлюсь. Разве человеку в своем уме придет в голову похищать девочку и меня?
Руки и ноги тяжелые, голова вообще чугунная, но я умудряюсь сесть на полу. Да, со мной особо не церемонились, бросили прямо недалеко от двери. Только Соня уложила головой себе на колени, заботливая моя.
Осматриваюсь, но плохо видно — темно.
Уже через несколько минут у меня появляется возможность удостовериться в своей догадке о состоянии Ромы. Он появляется собственной персоной, и я убеждаюсь, что без наркотиков тут не обошлось.
Резким движением выдергивает из джинсов ремень.
— Ну что, мелкая дрянь? Сейчас ответишь мне за то, что сделала в прошлый раз.
С размаху ударяет по подлокотнику кресла, и Сонин визг сливается с громким хлопком.
Я хватаю девочку и прячу за собой.
— Роман, успокойтесь, пожалуйста. Софья ничего не сделала такого, за что ее нужно наказывать. Девочка испугалась.
Но нет, меня не слышат. Он точно обкуренный какой-то.
— Дура! Я хотел ей хорошо сделать, а эта истеричка орать начала. Со мной так нельзя… Мне бабы не отказывают.
— Она не баба! Она ребенок! — пытаюсь достучаться до задурманенного мозга.
— Да какой там ребёнок? Даже мать считает, что она уже делала это с пацанами. А я хотел ей настоящее удовольствие показать.
У меня все кипит внутри. Хочется придушить гада, но он слишком большой, даже для меня. Если бы был чуть похудее, да поменьше ростом.
Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, хоть палки, хоть кочерги — любого.
— Рома, но ты же маму любишь, она не простит! — Соня тоже пытается воззвать к разуму.
— Она не поверит тебе — дура силиконовая! А я скажу, что ты меня пыталась соблазнить. Он совсем отупел от той травки, которой накурился. — И ты будешь молчать, да? Тебе понравится, поэтому ты никому не скажешь… Но сначала наказание. Иди сюда!
Соня хватается за мою руку и ощутимо дрожит. Мне и самой жутко страшно.
