Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Через некоторое время к нам подходит полицейский и просит меня дать первые показания. Прошу Игоря побыть с дочерью. Тот явно хотел бы пойти со мной, но разорваться не может.
Я рассказываю полицейским все по порядку, и меня быстро отпускают, сообщая, что обязательно еще вызовут.
— Не переживайте, он ответит за все, — успокаивает полицейский, и я очень надеюсь, что прав.
Игорь уже в своей машине, усадил Соню на заднем сиденье. Пока я давала показания там, девочка явно делала то же здесь.
— Ну всё, давайте домой. Разбираться, почему я узнаю важные вещи последним, будем уже завтра.
"— Потому что он пригрозил тебя убить! — вскрикивает Соня и срывается. Вот теперь видно, как стресс выходит со слезами. — Помнишь, Вик, когда принес сумку с вещами, обнял меня и сразу отпустил, но успел прошептать угрозу. Ты не слышала. Поэтому я и уговорила тебя не рассказывать папе.
Ох, блин! А мне-то показалось, что он раскаялся тогда. Дура я дура.
— Прости, — шепчу, глядя Игорю в глаза. Он не выдерживает моего жалобного взгляда и тянет к себе, обнимая.
— Дурочки мои любимые. Больше никогда от меня ничего не скрывайте.
— Угу, — произносим в один голос.
Дома Соня быстро вырубается, а вот у меня наоборот — неспокойно на душе. Пока Игорь в душе, выхожу на балкон. Усталость наваливается как ледяная глыба. Хватаюсь за поручень и сгибаюсь пополам, рыдания душат.
— Вика, ну ты чего тут? Еще упасть не хватало! — меня отдёргивают от края балкона и ведут в комнату, усаживают в кресле на ручки и дают выплакаться.
Но мне просто необходимо выговориться. И я рассказываю все с самого начала, почти не понимая, что именно говорю. Слова сами срываются с языка.
Игорь гладит волосы, но не перебивает, слушает.
Наконец, замолкаю без сил. Тишина. Правильно. Что тут скажешь? Дура. Как есть дура.
Что и подтверждает он тихо, шоркаясь щекой о мою макушку:
— Глупышка моя. И Макс мне вовсе не друг. — О да, я начала совсем издалека и успела нажаловаться на то, что меня задело в подслушанном разговоре, но я не виновата — оно само прорвалось наружу.
Я не верю своим ушам.
