Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Вскоре раздается звонок в дверь, и я в недоумении смотрю на Соню.
— Я больше не смогла у нее оставаться, — всхлипывает она и бросается ко мне. — Я сказала, что если она не изменит своего отношения ко мне, то пусть больше не приходит. Наверное, зря так резко, но я ужасно устала!
Прижимаю девочку к себе. Сердце разрывается от ее горьких слов.
Мы заходим в комнату и садимся на диван. Соня плачет у меня на груди, а я даю ей выплеснуть негатив. Как знала, что общение с мамашей снова выльется в болезненные переживания.
"Наконец, первый всплеск проходит, и она может говорить.
— Вик, ты же не бросишь меня, когда родится малыш?
Черт! Вот ведь стерва! Это же не сама Соня придумала!
— Конечно же нет, девочка моя. Ты же мне как дочь. Куда я от тебя денусь?
— Она сказала, что я сама от вас сбегу к ней и бабе Наде, когда перестану быть вам нужна. Мол, ты первая меня забросишь, а потом и папу убедишь.
Мне аж дурно становится от того, что эта дура могла такое придумать и испугать ребенка.
— Соня, но ты ведь сама понимаешь, что это глупость, да? Я никогда не смогу такое сделать! Я люблю тебя, и папа тоже.
— Я ей так и ответила. Прости, что усомнилась. Я знаю… Но мне страшно, что ваш малыш может отнять вас у меня.
Ну вот, приплыли.
— Сонечка, дурочка маленькая. Нашей с папой любви хватит на всех: и на тебя, и на малыша.
— Правда? Я такая глупая! — рыдает.
— Ты не глупая, просто все старшие дети переживают подобное сомнения.
— Нет, мне не было так страшно, когда я с вами, просто чуть-чуть переживала, но после ее слов вдруг очень-очень испугалась.
— Зря, солнышко. Мы будем вас обоих любить одинаково. И малыш будет тебя любить, свою сестричку, и ты его, да?
— Я уже его очень-очень люблю! — Соня наклоняется и целует меня в живот, трется щекой и гладит.
Малыш, наконец, просыпается и пинком сообщает, что все слышит.
Мы вместе радуемся его активности, но лишь пока вдруг она не становится чересчур серьезной. Это уже не его пинки вызывают сокращения внутри живота, это спазмы какие-то. Которые не сразу, но становятся вполне болезненными.
— Соня, — пищу я, начиная догадываться, что происходит. — Кажется, скоро ты станешь сестричкой! Помоги-ка мне, позвони папе. А я пошла вещи собирать, пока еще могу.
Но это не так уж просто. Боль приходит внезапно, когда я дохожу до туалета.
