Автор
Клиентура сбивалась в крикливых шепотных группировках, Игорь был всегда холоден и строг, но его деликатные намеки на расположение делали работу необычайно приятной. Одна из них наконец сдвинулась с молочных желез, написав заявление по собственному увольнению за то, что не поняла, что он не может быть влюблен в нее. Казалось бы, идеальный босс, но секреты тайны вызывали беспокойство и разочарование....
Стараюсь не пугать, а наоборот передать ей свое спокойствие. Все-таки ей уже двенадцать, все совершенно вовремя случилось, кроме одного — мать или на крайний случай баба Надя должны были ей еще как минимум год назад
объяснить. Но что ждать от Кристины, которая занята только собой, и от бабки, которая легко отправила ребенка одного через полстраны? Без денег, без телефона… Ай, дурные женщины!
— Значит, я не умру? — снова всхлипывает девочка, теперь в ее голосочке надежда.
— Нет, конечно, милая. Это наоборот хорошо — ты становишься девушкой, взрослеешь.
Хорошо, что у меня в сумке оказалось все необходимое на этот случай. Оставляю ее в душе, но перед тем, как выйти, она обнимает меня и шепчет:
— Спасибо, Вика, ты моя спасительница.
Глажу ее по пушистым пшеничным волосам с нежностью. Этот ребенок, то есть теперь уже не совсем ребенок, с каждым днем мне все дороже и роднее. Привыкаю к ее присутствию в моей жизни и, чую, придется отвыкать потом не только от Игоря, но и от нее, когда вернется к своей бабе Наде.
— Давай, успокаивайся, и идем спать, — шепчу бодро.
— Вик, ты только папе не рассказывай.
Ну здравствуйте, это еще почему? Папа должен знать. Как иначе-то?
— Нет уж, дорогая, папе просто необходимо знать такие важные вещи о тебе. Я расскажу, аккуратненько.
— Да? Ну ладно.
Выхожу из ванной и застаю входящего в комнату босса. Этот-то чего не спит?
— Что-то случилось? Почему у вас свет в комнате?
Прикладываю палец к губам, делая знак, чтобы не шумел сильно.
— У меня к вам серьезный разговор, Игорь Алексеевич. — Указываю на кресла и сама чуть не падаю в одно из них. Перенервничала, кажется."
"Игорь усаживается рядом, тревожно оглядываясь, и я долго не тяну с рассказом. Выкладываю все, как есть. И про слова Сони, так напугавшие меня спросонья, и про безалаберность ее мамаши и бабки, ну и про причину всего, разумеется.
Он откидывается на спинку и прикрывает глаза.
— Просто уму непостижимо! — выдает он вполне культурно. На самом деле вижу — он бы хотел сейчас покрыть матом обеих, и бывшую жену, и бывшую тещу. — Скажите мне, Вика, как некоторые женщины умудряются быть такими бесчувственными кукушками? Я уже начинаю подумывать о том, что Соне будет лучше со мной, одиноким отцом, чем с ними.
— А ты мог бы? — мы не замечаем, как Софья выходит из ванной и дает о себе знать тихим вопросом.
