– А я права голоса, значит, не имею?! А вы в курсе, что крепостное право отменили, барин?
Открываю с пульта ворота. Глеб сегодня уехал. Мы одни, что очень кстати. Паркую машину во дворе.
– Ты понимаешь, что это наш первый скандал? – интересуюсь я.
– Конечно, понимаю, и он далеко не последний, если вы продолжите не считаться со мной.
Такая деловая. Ухмыляюсь. Сейчас воспитаем в ней хорошую девочку.
Молча выхожу из машины. Открываю дверь со стороны Алевтины и подаю ей руку. Естественно, она не берет, демонстративно отворачиваясь.
Качаю головой, хватаю Алю за талию, перекидываю её через плечо и несу домой.
– Отпусти! Немедленно отпусти! – кричит и колотит меня по спине, за что получает хлёсткий удар по заднице.
– Прекрати дёргаться, иначе свяжу."
"– Да сейчас прям! Только тронь меня, Майоров! – категоричная и наивная. А я как раз несу ее трогать.
– Саша, я серьёзно! – визжит, когда заношу в дом и несу прямиком в спальню.
– Я тоже очень серьезно. Похоже, что я шучу?! – выгибаю брови, ставя ее на пол.
Лисица отходит от меня вглубь комнаты, когда я запираю дверь и прячу ключи в кармане брюк. Снимаю пальто, ботинки.
– Секса не будет! – фырчит от злости.
– А кто сказал, что это будет секс? Это будет воспитательная работа.
– Нет! – запахивает куртку, будто она ее спасет. – Насиловать будешь? – нервно усмехается.
– Насилие – это преднамеренное нанесение вреда, когда жертва не хочет и не получает удовольствия. Вреда не причиню, удовольствие ты тоже получишь, обещаю, – ухмыляюсь, расстегивая рубашку.
– Саша... – настороженно за мной наблюдает.
– Раздевайся, моя хорошая, – подхожу к ней вплотную, прижимая к стене.
– Саша... – повторяет мое имя. – Я...
Не даю ей договорить, хватаю за куртку, дергаю на себя и впиваюсь в губы. Не отвечает, кусая мои губы. Чем добивается обратного эффекта, подогревая меня еще больше. Углубляю поцелуй, лишая нас дыхания. Несколько секунд - и моя сладкая девочка сдаётся, отвечая мне на поцелуй. Делает она это агрессивно, тем самым подогревая наше дикое возбуждение.
Пользуюсь моментом, срываю с нее куртку, заколку, распуская волосы, зарываясь в них. Все, Алевтина плывет. Да!
Хватаю подол ее платья, снимая через голову, и снова жадно целую, терзая пухлые губы.
Хватаю за талию, бросаю на кровать. Лисица глубоко дышит, а глаза пьяные. Да, не приходи в себя, моя девочка.
Открываю ящик в тумбе, достаю ленты.
– Что это? – распахивает глаза, возбуждённо сглатывая.
– Тебе понравится.
