Автор
Сердитая и сдерживаемая ярость проникают в каждую страницу этой книги "Мой неидеальный мужчина". Ирина излечивает себя от боли, мучительно возвращающейся, через поиск идеального партнера. Но где это найти в мире, полном предательства и тьмы? Вместе с главной героиней читатели погружаются в бесконечное ощущение пустоты и одиночества, которое переполняет душу....
Я, словно безумец, хочу наслаждаться её порочным видом, дыханием, движением тела, голосом.
— Погрузи палец в лоно, маленькая! — хрипя, перевожу дыхание вместе с ней. — Неглубоко. Войди в себя пальчиком.
Ася послушно подчиняется, погружая в себя средний фаланг, её узкое влагалище принимает палец, туго сжимаясь вокруг него. Резкий выдох и встречное плавное движение бёдер завораживает. Ещё одно. И ещё... Её тело, охваченное нереальным возбуждением, сгорает в томительной агонии. Осознание того, что я, скользя ладонью по налитому кровью члену, наблюдаю за каждым её движением, приводит девочку в неописуемое исступление, которое слетает с уст восхитительными стонами.
— Дим... — задыхаясь, хнычет в ответ на мои действия.
— Дальше я сам, любимая... — уверенно шепчу ей на ушко, прикусывая жилку на влажной от пота шее. — Позволь мне завершить начатое...
Ася.
Мне никогда не было так хорошо как сейчас, в эту самую минуту. Нет в мире ничего приятнее и волнительнее, чем плавиться и сгорать, словно свеча, в чувственных и в то же время крепких мужских объятиях под пристальным и пылающим взглядом любимого человека.
— Боже мой, Ася, моя дикая Ася... — разливается бархатный голос Дмитрия в ночной тишине, обволакивая рассудок и тело пьянящей истомой.
Зубы под глухое рычание нежно вгрызаются в сонную артерию, зажимая её, доводят меня до дрожи на ряду с влажным, скользящим по коже языком. Жаркое дыхание Димы медленно опаляет линию шеи вплоть до острой ключицы. Мгновение, и мягкие губы оставляют на косточке свою печать: одну, вторую, третью... их не счесть. Поцелуи, словно огненные вспышки, разгораются на теле в разных местах.
— Маленькая, как же я соскучился по ним, — горячий язык касается чувствительного затвердевшего соска и я вздрагиваю, выгибаясь под ним, шумно дыша и подставляя для ласки изнывающую грудь. Укус сомкнувшихся на тугой бусине зубов вырывает из моего горла сладостный вскрик, обжигает нежную кожу, запускает под ней острую пульсацию.
— О, Боже! — задыхаюсь, наслаждаясь болезненным жжением и прохладой от дуновения воздуха.
