Автор
— Что вам от меня надо?— Ты товар и я буду тебя учить.— Чему учить? Чему?!— Как быть рабыней. Я тебя вышколю или…— Или что?— Или сломаю.***У него нет имени и сочувствия. Этот опасный мужчина сделает меня своей рабыней, вывернет мою душу и покалечит сердце. Он сломает меня, откроет все грани порока, а я узнаю, что скрывает под маской Мой Неласковый Монстр....
Я отчаянно и безумно сильно ненавижу ЕГО, этого красивого дьявола с огромным уродливым шрамом, проходящим через все его лицо.
Кто он такой и что он собирается дальше со мной делать, я не знаю, но Шрам здесь не один, я уже отчетливо это понимаю. И, пожалуй, даже несмотря на боль, я благодарна, что Шрам не дал коснуться меня тому второму мужику. Хочу лишь верить, что он это сделал потому, что я попросила. Он дал мне выбрать, и я выбрала Его.
Я залезаю обратно на мат и лежу так несколько часов подряд, жалея себя и просто не имея возможности подняться от боли.
На лопатке нащупываю небольшой бугорок размером с зернышко. Он совсем не болит, но и вытащить его из себя, как ни стараюсь, у меня не получается.
Шрам не врал. Во мне теперь яд, и если я сбегу, то он сделает так, что яд остановит мне сердце.
Смотря в пустоту, вытираю слезы. Если раскисну, сдамся, то умру, я отчетливо это понимаю, а потому я должна бороться. Добро всегда побеждать зло. А Он зло в худшем его проявлении.
Я все еще не знаю имени своего похитителя, но про себя называю его «Мой неласковый Монстр».
Глава 7
The Cranberries — Zombie
Мне кажется, я проспала до самого утра, хотя здесь нет часов и я не могу ориентироваться в этой темноте. Я не понимаю, сколько сейчас времени и даже какой сейчас день."
"Я прихожу в себя от адского голода, порой он может пробудить лучше всякого будильника. Ощущение такое, что я не ела как минимум дня три.
Вожу ладонями по мату в этой темноте, пока не нахожу бутылку с водой.
Я хочу есть. Хотя бы что-то. Мне кажется, если я не позавтракаю, то просто умру, мой организм перестанет работать.
Я все еще голая, тогда как здесь сыро и холодно. Провожу руками по обнаженной коже, чувствуя мурашки. Я всегда мерзну, а здесь я мерзну просто постоянно, потому, походив несколько минут по своей клетке и не найдя выхода, я просто забираюсь обратно на мат и обхватываю колени руками. Когда дверь открывается, я замираю, видя в ней высокую тень.
— Ко мне.
Его голос пробирает, а я как завороженная жмусь в углу и даже не шевелюсь. Смотрю только на высокую фигуру в темноте, не в силах вымолвить ни слова. Я помню нашу прошлую встречу. И его кнут. Попа до сих пор болит.
— Ты глухая? Я сказал, ко мне!
— Включите свет. Прошу. Я ничего не вижу.
