Автор
В темноте, где лишь слабые фонари светят мерцающими крапинками, я иду с рюкзаком наполовину полным книг. Несмотря на незнакомость здания, куда я собиралась посвящать большую часть своей жизни, шаги моя уверены. Это новый мир для меня, и каждый уголок его кажется странным и необычным....
Мне не нужна мертвая рабыня, но ты упрямо идешь именно в этом направлении, — рычит, выпустил колючки. Встаю, подхожу к нему. Что мне уже терять, что может быть хуже того, что сейчас происходит.
— Вы можете пугать меня, истязать, пытать, да вот только вам самому больно. И знаете что? Вам гораздо больнее, чем мне! Каким бы каменным вы ни притворялись, внутри вы все чувствуете. Все!
— Заткнись, ни слова больше.
О да, это его цепляет, раскачивает, точно лодку в океане, выводит из себя, но я продолжаю, потому что только так Монстр снимает маску.
— У вас на теле следы от порезов… Вы не любите прикосновений. Вы отлично ориентируетесь в темноте и не боитесь холода, владеете кнутом, как сам дьявол. Вы прекрасно знаете, как воспитывать рабыню, потому что… потому что вы и сами были рабом!
— Какая сообразительная. Бинго! Довольна теперь?
Едкая усмешка, презрительный взгляд — защитная реакция.
— Нет. Пока что. Этот Шакир Аль-Фарих. Вы его знаете, кто он такой на самом деле?
— Он… — Сглатывает, надевает на запястье часы, застегивает. — Он мой бывший господин.
О боже. Арман был рабом, я не ошиблась. Получается, когда-то он был таким же, как и я.
— Так это месть, да?
— Да.
— Сколько?
— Что сколько?
— Сколько времени вы были рабом, Арман, скажите.
— Ты меня уже достала своими вопросами. Не лезь мне в голову! Я тебя выпорю сейчас. Хочешь кнута?
Разъярен, но я не пасую. Назад пути нет. Его просто не существует.
— Да, хочу, если скажете правду! Поделитесь, это уже ничего не изменит. Я и дальше буду вашей рабын…
— Семь, — бросает глухо, отвернувшись спиной, а я сглотнула, я все еще не понимала масштабов.
— Вы были рабом семь дней?
— Семь лет.
Арман сжал руки в кулаки, я протянула ладонь, чтобы коснуться его плеча, но не стала.
— Сколько вам было лет, когда вас забрали? Тоже восемнадцать, как и мне?
Все еще с надеждой, которая разбивается на острые осколки.
— Мне было десять.
В этот момент я поняла, что совсем не знаю Армана, только поверхностно. Он настолько закрыт… что там внутри у него на самом деле?
Не неделя рабства, не месяц — годы! Он был рабом годами.
