Автор
В темноте, где лишь слабые фонари светят мерцающими крапинками, я иду с рюкзаком наполовину полным книг. Несмотря на незнакомость здания, куда я собиралась посвящать большую часть своей жизни, шаги моя уверены. Это новый мир для меня, и каждый уголок его кажется странным и необычным....
Она родилась от одной тридцатилетней женщины, которая была у меня всего раз. Узнав об измене, этот рогатый муж тогда лично привел ее за руку в наш дом и орал до хрипа, проклиная здесь всех вокруг.
Он бросил ребенка в корзинке прямо под ноги Хамиту и, развернувшись, пошел прочь. Его избитая жена ушла, не обернувшись, потащившись за мужем, а я увидел крошечное существо в корзине. Я быстро спустился по ступенькам к ней и видел, что это была маленькая новорожденная девочка. У нее были черные, как у меня, глаза, и в целом она была похожей на меня, а не на свою кукушку-мамашу.
Я наклонился к ребенку, она сильно плакала, но мне не дали взять дочь в руки, а в шею уперся клинок.
— Назад, волчонок! Не трожь!
— Это мой ребенок. Отдай, Хамит!
— Она незаконная. Я говорил тебе предохраняться, щенок! Со всеми, даже если они пьют таблетки, даже если бесплодные! Ты кого хочешь осеменишь, дьявол! А теперь видишь последствия?! Вот что мне с ней делать теперь?
— Отдай мне. Хамит, прошу, отдай! Пожалуйста, я заберу ее себе, воспитаю, это мой ребенок, мой!
Но Хамит меня не слушал.
— О Аллах, дай мне сил! Виам, набери воды! Аммар, заберите его.
Мне стало страшно тогда. Я не понимал, что происходит, я все обычаи их уже знал, но такого еще не видел.
— Что ты делаешь, Хамит, что ты будешь делать?! А?
Хамит взял ребенка. Покрутил ее, скривился, как от чего-то грязного. Моя дочь плакала. Как же она плакала тогда, а у меня сердце разрывалось.
Это было жестоко, но, похоже, им было все равно. Никто не хотел проблем, та дама была женой влиятельного человека, и он бы закатил скандал, если бы всплыл этот позор, а еще Хамит упивался своей властью надо мной. Вот сейчас у него в руках был маленький и очень ценный для меня комочек, мой ребенок, мой первенец, и он прекрасно видел, что может отплатить за те пятьдесят палок, которые тогда получил по указу Господина.
— За все надо платить, волчонок. Вот это, — кивает на ребенка, — твоя осечка. Это твоя ошибка, сынок.
— Стой, подожди, Хамит! Расскажи Шакир Аль-Фариху, что ребенок мой!
Я еще надеялся, ведь малышку можно было усыновить, отдать хорошей семье. Даже если бы она не была рядом со мной, я хотел сохранить ей жизнь, клянусь, я хотел этого.
