Автор
В темноте, где лишь слабые фонари светят мерцающими крапинками, я иду с рюкзаком наполовину полным книг. Несмотря на незнакомость здания, куда я собиралась посвящать большую часть своей жизни, шаги моя уверены. Это новый мир для меня, и каждый уголок его кажется странным и необычным....
— Глаза на меня, рабыня. На меня! — Разворачивает к себе, берет за горло. — Кто твой хозяин?
Смотрю на него сквозь слезы, которые он собирает языком.
— Ты… ты мой хозяин.
— Все поняла?
— Да, хозяин. Я буду учить арабский. Буду.
— Умница, но это еще не все.
— Что… что ты делаешь?
Я правда не понимаю, а после прихожу в ужас, когда Монстр усаживает меня на кровать, привязывает к изголовью и достает из коробки какую-то штуку. Похоже на бабочку, которую он прикладывает к моей промежности.
— Что ты делаешь?!
— Закрепляем урок послушания, — усмехается.
Да он издевается, дьявол!
— Нет, не надо, сними это с меня! Мне больно, ну прошу!"
"— Тебе понравится. Боль тоже бывает сладкой.
Он включает эту бабочку, она загорается и начинает периодически вибрировать прямо у меня на клиторе. Также Арман прикрепляет к моим соскам какие-то тугие зажимы и уходит, оставляя меня раскоряченную, с этой приклеенной к промежности бабочкой.
И нет, к моему ужасу, я обнаруживаю, что мне не больно. Эта фиговина периодически жужжит на моем самом чувствительном месте, но не настолько быстро и сильно, чтобы я кончила.
Сволочь, это и есть его урок наказания. Монстр оставил меня страдать с этой игрушкой. Специально. Он специально так меня наказал.
Арман возвращается спустя двадцать минут, когда я уже вся красная и трепещу от возбуждения. Я не знаю, как эта бабочка работает, но я вся мокрая и реву оттого, что ничего не могу с этим сделать.
Мои груди налились и стали чувствительными, тянет живота, а промежность, кажется, вот-вот взорвется.
— Ну как ты тут, моя хитрая лисичка?
— Потрогай меня… — все, что могу произнести, потому что это запредельно. Я вся теку, у меня горят соски и пульсирует промежность. Ненавижу, ненавижу его за это.
Арман действует методично. Молча снимает зажимы с сосков и убирает бабочку, чуть ослабляет веревку.
— Развяжи… прошу, развяжи.
— Неа. Ты не заслужила этого.
Нежно гладит меня по бедрам, а после по промежности, и клянусь, я вся просто пищу. Эта штука довела меня до крайней стадии возбуждения.
— Я хочу кончить. Хозяин, пожалуйста. Сделай это снова…
— Ты умоляешь меня?
— Да, да, умоляю! Сделай, — умоляю, как бы ни ненавидела его сейчас. Я просто хочу кончить, и он это знает.
Вся трепещу, когда Арман наклоняется и шепчет мне на ухо:
— Не сегодня. Подумай над своим поведением. Спокойной ночи, моя непокорная рабыня.
Он развязал мои руки, поцеловал в шею и ушел. Глухо захлопнулась дверь, а я заплакала.
