Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Влад смотрит не на меня, куда-то за мое плечо, и я почти вижу, как в его голове крутятся и щелкают сложные механизмы логики.
— Может быть, ты случайно спросила, откуда у моего отца результаты твоей экспертизы? — задумчиво интересуется Влад, хотя чувствуется, что он не ожидает положительного ответа.
— Н-нет, как-то не пришлось.
Он чему-то недовольно кривится, а потом качает головой.
— Хорошо, значит, я спрошу у него сам.
Шагает к машине, снова открывает мне дверь. Вот только теперь он сам не думает садиться вслед за мной, только сует голову в салон и командует терпеливо ожидающему нас водителю.
— Вези Маргариту домой, Борис. Я буду позже, возьму такси.
— Влад… — я перехватываю его за запястье. Только по порыву, у меня не находится внятных слов, чтобы задать свербящие у меня внутри вопросы.
Неужели я так ему не нужна, что даже объяснениями он меня не удостоит? Мы ведь не договорили…
Когда его рот накрывает мои губы — это похоже на глубокое погружение, только вдохнуть мне никто не дает. И голова гудит сильнее, гораздо сильнее…
Господи, боже…
Кажется, я вспыхиваю, сгораю дотла и возрождаюсь снова за несколько секунд этого поцелуя.
Секунд? Минут?
С временем все непросто…
— Не засыпай без меня, Маргаритка, — он отрывается от моих губ и шепчет мне это прямо на ухо, и от этого я едва не выкипаю."
"— Не засну, если будет чего ждать, — откликаюсь ему в тон, стремясь не выдать внутреннюю дрожь.
Господи боже, я обмениваюсь откровенными намеками с человеком, заставившим меня выйти за него замуж.
Земля вызывает крышу. Крыша, мы вас не слышим!
36. Влад
Никогда бы не подумал, что буду испытывать столько удовлетворения от собственного поражения.
Моей целью было ни в коем случае не допустить сближения с женой. Незачем. Если операция пройдет по плохому сценарию, я не хочу, чтобы она меня оплакивала. Пусть живет дальше, вспоминает меня как пережитый кошмарный сон.
А если пройдет по хорошему…
Цветочку не помешает осознать, что мои решения не обсуждаются.
Я так думал…
Забавно получалось. Я её ломал, вот только крошилось почему-то именно мое эго. Именно я все сильнее с каждым днем влипал в нее, вяз, как вязнет в густой сметане пытающаяся выжить лягушка.
Лягушка думала, что под лапами вот-вот окажется твердый слой масла. Что она ощутит твердую опору, вот сейчас! И… Её ждал новый сметанный омут…
Цветочек не играет.
Я ей нравлюсь.
