Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Только «Ногу свело» на поминки не заказывай, всегда их терпеть не мог.
— Мы оба знаем, что решения есть.
— А я знаю, что те решения не дают никаких гарантий и не являются панацеей. Я уже общался с хирургами. Мягко говоря, шансы у меня не очень хорошие.
Каждое его слово — будто вонзается маленьким ножом в мой живот. Вонзается и проворачивается вокруг своей оси.
Невозможно так просто слушать эти вещи.
Я его потеряю. Потеряю. Это неизбежно!
— Мы можем это обсудить, — Ярослав не желает сдаваться. И надежды не теряет, в отличии от меня.
— Не сейчас, Яр, — Влад качает головой, от него буквально веет усталостью, — я не в форме для этой беседы.
По всей видимости, «не сейчас» дает Ярославу повод для оптимизма, потому что больше он дискут с братом не продолжает, позволяя ему сесть рядом со мной. И даже уехать.
Провожая взглядом здание клиники, фигуру деверя, не уходящего с парковки, пока наша машина еще видна, я ощущаю, что не справилась. Не смогла вообще никак повлиять на решением Влада. А ведь Ярослав на меня надеялся! И с чего он взял, что у меня хоть что-то получится?
Больно настолько, будто это мне вырезали что-то без наркоза.
И с третьего раза слышу…
— Цветочек! — настойчивый и даже слегка обеспокоенный тон, будто оплеуха лично для меня.
Ему сейчас в тысячу раз сложнее, хуже, а я тут подыхаю от рефлексии. Господи, какая же я жалкая, просто слов нет…
— Ты хорошо себя чувствуешь? — мое чудовище вглядывается в меня, будто это у меня, а не у него можно найти на лице признаки болезни.
— Мне что-то нехорошо, мы можем остановиться подышать? — я улыбаюсь очень коряво, сама это понимаю.
— Девушка, вы с ума сошли, мы на мосту вообще-то, — возмущенно вклинивается водитель такси, — мне что, из-за ваших капризов штраф платить?
— Нормально, я могу потерпеть, — попискиваю я, уже жалея, что не откусила себе язык еще при рождении. Немой хоть казалась бы поумнее.
— Здесь четыре полосы движения, — ровно замечает Влад, — а значит, запрет остановок на этот мост не распространяется.
— А если распространяется? — не будь водитель пристегнут — взлетел бы в воздух от праведного негодования.
— А если вдруг и распространится, штраф оплачу я, и на моральный ущерб наброшу, — требовательный тон Влада становится более недовольным, — останавливай уже…
У меня горит лицо, снова. Я просто не понимаю происходящего.
