Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Бойцы, явившиеся за мной — и где-то протелепавшиеся, — замирают в дверях, стараясь не делать резких движений.
Я же… Поднимаю руки вверх.
Ну а что, он же с пистолетом, да? Мне ужасно страшно!
Утырок радостно скалится, поднимаясь на ноги.
— Ты точно сегодня сдохнешь! — обещает он, делая один шажок в мою сторону. — Без вариантов..
Ага, ага!
Ну, ему-то откуда знать, что все мои боевые навыки мне обеспечивали лучшие столичные оперативники. Омоновцы, собровцы — круг моих преподавателей очень широк.
И да, я — прекрасно знаю, как заломать человека с пистолетом.
"А потом, на суде я буду утверждать, что все это случилось в пылу борьбы и такой критичный ущерб был нанесен Ахаду Муратову непреднамеренно.
Ха-ха! Конечно же не потому, что этот урод пытался изнасиловать мою Маргаритку.
Я выпрямляюсь под громкий вой противника, катающегося по полу. Кровища хлещет, глаза у моих «гвардейцев» — огромные, как плошки. Ну да, кошмар любого мужика — отстрелить себе свое мужское достоинство.
Вдох-выдох…
Мимо меня проносится фигура с пылающей башкой. А вот это уже реальный неждан!
Лишь оглянувшись, я понимаю — в пылу драки Тимурка отлетел не куда-нибудь, а башкой в растопленный каминчик. И облитая алкоголем голова загорелась мгновенно. Что ж…
Фортуна, ты так красиво улыбаешься этим вечером!
53.
Вокруг меня суетятся люди. Много людей. Полицейские, собирающие вещдоки в домике, мужики в черном — те, что пришли с Ветровыми, — врачи, оказывающие помощь Валиеву и Муратову…
Чуть поодаль курит Паша, водитель Ветрова — курит он со вчерашнего дня, похоже. Могу его понять. Я сейчас тоже бы закурила.
Мне нашли какой-то плед, завернули в него, посадили на какой-то стульчик подальше от движухи, но спрятаться от неё совсем — нет, сегодня не получится.
