Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Напротив, буду все отчаянно отрицать, противореча этой его характеристике про «исключительную честность».
Обман мне слабо удается, кажется.
Ветров смотрит на меня как на забавную рыбку, что дергает у него перед носом красивым, интересно переливающимся хвостом. Будто насквозь меня видит…
— Ты часто перерабатываешь. Рано приезжаешь на работу, — спокойно произносит Ветров, попутно расчленяя вилкой то кулинарное произведение искусства, что ждало его на тарелке, — ни один отягченный семьей или отношениями человек так себя не ведет.
— С чего вы решили, что меня устроит ваше предложение?"
"— А разве ты не устала пахать, Маргаритка? — вдруг прямо и просто спрашивает Ветров, уставляясь в мои глаза аж через весь стол. — Ты терпишь одного самодура за другим, выпрыгиваешь из туфлей, расплачиваешься с чужими долгами, не можешь себе позволить ничего из того, о чем мечтаешь. Ты ведь хочешь ребенка. И не ври, что не хочешь. Я восемь раз видел тебя с детьми клиентов, четыре раза — с моей племянницей.
Мои пальцы стискиваются на первой попавшейся вилке.
Какой же он все-таки гад! Мерзкий, бесцеремонный и… Видящий меня насквозь.
Да, я не могу!
Не могу рожать ребенка, чтобы стать зависимой от Сивого еще сильнее.
Не могу допустить, чтоб мой ребенок потом отмывался от моей внезапно выплывшей репутации.
Да и что там, я не могу поступать с моим ребенком так же, как моя мать поступила со мной. Мой ребенок не должен собирать бутылки, чтобы просто купить домой хлеба. И носить обноски, которые всем двором собирали сердобольные матрены, тоже…
Если я не могу обеспечить моему ребенку хорошее детство — я просто подожду.
