Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Городецкий коротко кивает, предпочитая свести к минимуму все устные объяснения.
— Ты ведь помнишь, зачем я это делаю, не так ли? — я чуть покачиваю головой. — Мы уже обсуждали, что это — для её защиты. И других вариантов у нас не было — слишком крупные у нашей Маргариты неприятности.
— Вы могли бы объяснить ей, — вымученно произносит Городецкий, — она сейчас напугана. Вы могли бы быть с ней мягче…
Да, я мог бы. Мог бы прямо сказать, что имею личные счеты с тем мудозвоном, что держит в клещах мой Цветочек, и знаю об угрожающих ей опасностях даже больше, чем она сама.
Я мог бы просто договориться с ней о сугубо фиктивном браке, без детей, без денег, без попыток организовать семью, пусть даже и по моим правилам. Просто дать ей защиту своей фамилии, а потом просто отпустить.
Просто. Отпустить.
Не-воз-мож-но!
Мне этого недостаточно. Я хочу больше. Все. Её — в свое распоряжение.
— Ты ведь не сказал ей ничего? — если бы я был волком — именно в эту секунду на моем загривке начала бы вставать дыбом шерсть.
— Я сказал, чтобы она успокоилась, — в этот раз Городецкий не врет. Ему же лучше, — что всем девушкам перед свадьбой свойственно волноваться, что вы не дадите её в обиду. Все.
— Хорошо.
Значит, будет жить. А с Цветочком… Что ж, придется поговорить с ней еще раз.
12. Маргаритка
— Заходи, Цветочек, — Владислав Каримович ради меня даже отрывается от тех документов, с которыми работал. Какая честь!
Польщенной я себя не чувствую. И тем не менее, прохожу, сажусь в указанное мне кресло, переплетаю пальцы на коленях.
До сих пор гудят в ушах слова Юрия.
— Маргарита, с Ветровым сложно спорить. Он привык добиваться того, чего хочет.
И что мне делать, если он хочет меня? В жены! С обязанностью родить ему ребенка!
Хотя нет, он хочет не меня в жены, он хочет симпатичную куклу, которую будет одевать, показывать своим претенциозным дружкам и, судя по всему, — еще и в свою постель укладывать.
О боже, он готов за это заплатить. Я могу выкупить у Сивого флешку, но при этом продаться в не менее грязное рабство.
Вот только я сейчас в такой ситуации, в которой у меня просто нет выбора.
По крайней мере — простого и очевидного варианта, который бы меня устроил и не нанес мне никакого критичного урона.
— Цветочек, как глубоко ты уже вырыла подкоп из моей квартиры, раз так плотно о нем задумалась? — Ветров вновь возвращает меня «с небес на землю».
