Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
— Нет, — я стараюсь пожать плечами как можно безмятежнее, — телохранитель так телохранитель. Тебе виднее, Влад.
Что ж, буду соображать на месте…
Главное, оказаться вне этой квартиры. Вне поля зрения Ветрова. А там — я смогу сбежать, я уверена!
13. Маргаритка
Моего телохранителя зовут Рустам, и у него такая мрачная рожа, что предлагать ему чай мне немного страшненько. Но я все-таки предлагаю.
— Просто мне жалко, — виновато объясняю я, — это китайский улун, молочный, моей тете подарила родительница, она его прямиком из провинции Хайнань привезла.
Много лишних слов.
Да, я знаю.
А еще я знаю, что именно такие лишние слова и добираются до того, что такие вот мрачные профи прячут под панцирем.
Я уже давно секретарь. Я точно знаю, какой магией обладает лишняя улыбка, чай с нужным количеством сахара, какая-нибудь незамысловатая история, рассказанная раздраженному ожиданием клиенту.
"Каждому разъяренному быку найдется своя успоаивающая травка. Вот этому — заходит моя история про истинно-китайский чай. Честная, кстати, байка, даже фантазировать не пришлось. Правда, как показывает практика, обычный рядовой мужик китайский улун от пятерочного не отличит, ну, если он не мой босс, конечно…
Чайник на моей кухне уже вскипел, к слову. Свистит так — слышно отсюда.
Рустам топает за мной, стоит в дверях, пока я ополаскиваю чашки, завариваю чай, разливаю…
Наверное, рассчитывай я его чем-то подпоить тайком — это была бы очень критичная бдительность, у меня же даже задней мысли такой нет.
Такой — нет.
Другие имеются…
В конце концов, при мне в машине этот бравый парень выпил поллитра колы залпом и после — не отлучался от меня ни на секунду.
Осталось только понять, насколько долго он выдержит давление «естественных потребностей» и не нужно ли ему в этом подмахнуть?
Подмахиваю я старательно, чашку выбираю побольше, поглубже.
— Остальные — хозяйкины, я их уже помыла и убрала, — виновато улыбаюсь я, когда он недовольно морщится при взгляде на протянутый ему поллитровый кубок.
Морщится.
Как хорошо-то, а! Как хорошо быть правой!
Но тут ведь как — мужик сказал, мужик сделал. У этого тестостеронового монстра и в уме нет сдаться жалкой кружке, которую он может раздавить тремя пальцами.
Я же быстренько расправляюсь со своей девочковой чайной волокитой и уношусь обратно, в комнату, к еще не до конца собранным сумкам.
