Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
— Владислав Каримович велел разбудить вас немедленно, — презрительно роняет эта прекрасная мадемуазель, — он и нотариус ожидают в кабинете. У вас пять минут на сборы.
И хлопнув дверью моя неожиданная гостья совершенно по хамски сваливает.
Да, стучать её явно не учили!
Нотариус. И регистратор из ЗАГСа приехал тоже?
Мои пальцы снова начинает сводить неровной усталой дрожью.
17. Маргаритка
— Заходи, Маргаритка, мы тут без тебя умираем со скуки.
Если не знать, что именно так в голосе Владислава Ветрова и звучит ирония, можно и обмануться.
Да-да!
И вовсе я для него не детородный орган на ножках. Которому хотят заплатить за выполнение «естественной функции»."
"— Иди сюда, — Владислав Каримович похлопывает ладонью по столешнице рядом с собой.
— Мне сесть на стол? — спрашиваю с вызовом.
— Только если ты этого хочешь, мой Цветочек… — он насмешливо хмыкает, простым движением загоняя меня в ловушку своих же слов, — хотя я думаю, документы удобнее подписывать, когда ты за столом, а не на столе.
Я очень жалею, что не удержалась от этого выпада.
Нельзя играть с Ветровым в игры. И пытаться поддеть. Он даст фору любому игроку. Еще и смотрит так. С издевкой!
Шагаю через весь его домашний кабинет, и ощущаю как отчаянно заливает краской смущения щеки.
Мы тут не одни, к сожалению. У этого тура, закончившегося голом в моих воротах, были зрители.
Да — нотариус здесь, пожилой, деловитый мужчина, которому явно сейчас понравилась шутка Ветрова — он прячет насмешливую ухмылку.
А вот эта женщина, что сидит на диване напротив них с черной папкой для бумаг и красной толстой книгой. Строгое платье, корзинка из кос на голове. Да, регистратор из ЗАГСа, точно. И сидит такая невозмутимая, будто здесь и не происходит вопиющее нарушение гражданского кодекса.
Ветров поднимается при моем приближении.
Он пододвигает мне стул, чтоб я села рядом с ним. Смотрит на меня не отрываясь, буквально пожирает глазами. Косится на мои ноги, обтянутые тонкой белой шелковой паутинкой чулок. Улыбается самым нахальным образом.
— Ты восхитительна, моя Маргаритка. Ради того, чтобы на тебе жениться, можно и умереть.
Чертов лжец.
