В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
И даже успеваю отодвинуть со своего пути замешкавшуюся блондинку, перед тем, как Аленка молнией срывается со своего места и виснет у меня на шее, смешно болтая ногами. Отчего я вмиг теряю весь боевой настрой, превращаясь в помешанного на Ваське идиота, причем избирательно слепого. Не видящего ничего, кроме одной девчонки, вокруг!"
"– Ну, как? – с мягкой улыбкой спрашивает Кнопка, напрочь стирая мое желание как следует подраться и заменяя его гордостью за свою непоседливую, неугомонную соседку, рожденную для того, чтобы сиять на сцене.
– Здорово! – выдаю честный односложный ответ, потому что длинные описания меня покинули, и, сомкнув руки на тонкой талии, кружу Васильеву, пока она не начинает пищать.
Осторожно опускаю ее на пол, вытаскиваю из мудреной прически заколки и с явным удовольствием растрепываю русые с медным отливом пряди. Бездумно перебираю густые локоны и хочу на всю жизнь запомнить этот момент, потому что в нем прекрасно все: и причудливо играющие на Аленкином лице тени, и ее дрожащие пальцы у меня на груди, и мое норовящее выпрыгнуть сердце.
Мимо нас пробегают полуодетые барабанщицы, где-то рядом совсем не художественно выражается куратор художественно-графического факультета, и рыжая девчонка в кружевном белом платье настойчиво пытается что-то сообщить Кнопке. Но все это совершенно не важно. Сейчас имеет значение только хриплое приглушенное «спасибо», срывающееся с губ Васильевой.
– Кнопка, а покажешь мне пару движений?
Мой странный вопрос застает девушку врасплох, заставляя ее пару раз моргнуть, изумленно почесать кончик аккуратного носа и после короткой паузы уточнить.
– Ты хочешь научиться танцевать?
– Ну, должен же я что-то исполнить на могиле у Миши Мельникова! – судя по звонкому Аленкиному смеху, мои мотивы ей тоже не чужды, а лилии не произвели должного впечатления. И этот факт радует меня примерно так же, как снег на Новый год или незапланированная премия, перечисленная щедрым Волковым мне на карту. То есть весьма и весьма сильно.
И мы почти договариваемся с Васькой о том, что она даст мне несколько уроков румбы, когда галдящая пестрая толпа разделяет нас, подхватывает и заносит в гримерку, отнюдь не предназначенную для такого количества человек. Где-то за дверью продолжает идти концерт, а здесь, в заполненной ширмами, обручами, потушенными факелами и множеством разных костюмов, начиная от традиционного русского народного, заканчивая модной сейчас бачатой, царит другая атмосфера.
