В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
И только жильцы злополучной обители знают, что кнопка западает и нажимать на нее нужно сильно, долго, настойчиво и, желательно, дважды.
Я возвращаюсь к оставленному беспорядку, который за время моего отсутствия не уменьшился ни на грамм, и с двойным усердием принимаюсь разгребать авгиевы конюшни. И, когда подходит к концу третий час, я больше не задаюсь такими вопросами, как: а что в ванной комнате делает электрическая гитара. Или почему на антресолях живет точная копия диснеевской русалочки. Ну, а по какому назначению используется самогонный аппарат на балконе, я и так догадываюсь без лишних пояснений Филатова.
– Дорогая, а что у нас на люстре делает бюстгальтер? – на пару мгновений я выпадаю из реальности, потому что этот обалдуй так правдоподобно вжился в роль счастливого жениха, что неподдельное удивление у него на лице можно принять за чистую монету.
– Это мне, как твоей невесте, полагается задавать подобные вопросы.
"И я не знаю, почему мои слова приводят Ваньку в дичайший восторг.
Он издает боевой клич, сгребает меня в охапку и тащит к высокому барному стулу, брошенному посреди комнаты и предназначавшегося как раз для проведения операции по ликвидации той самой безвкусной красной тряпицы.
– Ален, ты даже лучше, чем я предполагал! – видимо, в моих округлившихся глазах застывает немой вопрос, потому что сосед снисходит до пояснения: – уж если кто и способен выдержать мою маму дольше пяти минут, так это ты.
А меня так и подмывает у него уточнить, стоит ли мне пересмотреть «Моя свекровь – монстр».
Пришибленная таким многообещающим признанием, я покорно иду вслед за Ванькой в просторную уютную спальню с огромной высокой кроватью, которая таки манит в свои объятья после трудов праведных. И на которой легко поместимся мы с Филатовым и взрослый английский мастиф.
