В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
– Блин, Кнопка, я за две недели с ней точно кукухой съеду, – жалобно тянет Иван и, спихнув енота с плеча на пол, топает в спальню к мигающему голубоватым свечением ноутбуку.
При этом багровый Филатов пыхтит так, что я начинаю лихорадочно вспоминать номер вызова скорой помощи с мобильного телефона. Ибо моя специальность не предполагает изучение того, как правильно делать искусственное дыхание и какие признаки характерны для инфаркта миокарды.
– Вань, она просто очень тебя любит, – пытаюсь хоть как-то успокоить кипятящегося соседа и осторожно подсовываю ему печеньку, которая моментально исчезает у него во рту.
– Алена-а-а, – грустно стонет Иван, обреченно уставившись на стол и явно похоронив надежду отыскать там нужный предмет, и я прекрасно его понимаю, потому что сама двадцать один год прожила бок о бок с двумя женщинами, маниакально помешанными на чистоте.
– Крестообразная отвертка? – жестом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы, я открываю верхний шкафчик тумбочки и под восхищенный возглас демонстрирую изумленной публике находящийся там набор инструментов.
– Васильева, ты чудо! – радующийся, словно ребенок, Ванька хватает меня за запястье и резко дергает к себе, заставляя потерять равновесие и приземлиться ему прямо на колени.
И я натурально краснею, когда этот мартовский котяра трется своей щетиной о мое предплечье. Черт бы побрал эту разыгравшуюся осенью весну и шалящие гормоны! И с каких пор это мой организм так странно начал реагировать на несносного соседа?
И надо бы бежать с места преступления, пока Филатов ни о чем не догадывается, но я позволяю себе запустить пальцы в его мягкие чуть волнистые волосы, размеренно перебирать пряди и греться от тепла прижавшегося к моему боку большого в меру тренированного тела.
Из объятий меня выпускают так же неохотно, как я сама поднимаюсь. И мне даже на короткое, едва уловимое мгновение чудится, что в светло-карих глазах мелькает блеск разочарования.
Хотя на что я, собственно, рассчитывала? Когда за нами не следит бдительная Агата Павловна, больше не нужно ни в кого играть. Не обязательно отрываться от своих кейсов и меня провожать. И нет, это не легкая горечь досады оседает у меня на языке.
