Автор
В комнату заходит соседка, и я не могу удержаться от меланхолического замечания о том, что результаты определенно будут известны позже, но сейчас мне просто нужно было вывернуться из этого круговорота. Тут узко – настоящий кошмар, зато у входа прямо – спасение в беде. Кажется, мать заметила мой внутренний конфуз и не отставит меня, пока результаты не станут известны....
А после выпуска и вовсе повергнуть всю семью в шок, тихим сапом поступив в Макаровку, как мой дед, который плакал от счастья как ребенок, когда узнал, что его младший внук тоже выбрал стать моряком."
"При всем при этом ныне курсант военно- морской академии Тимур Керефов не уставал колоть себе маленькие татуировки в незаметных, отведенных уставом местах, дырявить уши, надевая сережки строго перед встречей с папой, когда отправлялся в увалы, и повторять, что военные все чурбаны, а система насквозь прогнила.
Кстати, наверно еще поэтому Тим так легко принял Сашку. Лютик являл собой железобетонную гарантию того, что бате все праздники будет точно не до младшего взбрыкивающего сына.
*** Только когда сворачиваем в наш коттеджный поселок, я начинаю по-настоящему нервничать.
Тим тормозит у кованых ворот дедовской дачи, ждет, пока они медленно разъедутся в стороны. Двухметровый каменный забор, в воротном проеме виднеется подъездная аллея, освещенная витыми желтыми фонарями, и огромный дом в английском стиле вдалеке.
Нахожу его горячую ладонь. Сжимаю, грея свои ледяные пальцы и украдкой воруя его щедрое тепло.
""Это все такие глупости, Саш…""
Я бы сказала это вслух, но не хочу при Тимуре. Общаюсь прикосновением.
Тим паркуется на просторной стоянке справа от дома. Машин здесь пока почти нет. Основная масса родственников и гостей заявится завтра, тридцать первого. Сегодня же, по всей видимости, посидим в тесном неполном семейном кругу. Хочется верить, что еще и радушном, но предчувствие надвигающегося апокалипсиса все отчетливей с каждой секундой.
