Автор
В комнату заходит соседка, и я не могу удержаться от меланхолического замечания о том, что результаты определенно будут известны позже, но сейчас мне просто нужно было вывернуться из этого круговорота. Тут узко – настоящий кошмар, зато у входа прямо – спасение в беде. Кажется, мать заметила мой внутренний конфуз и не отставит меня, пока результаты не станут известны....
А знаешь, что мне он это т-только после тебя через три дня предложил?! Знаешь, конечно! Он наверно и т-трахнуть бы меня смог только с т-твоего письменного согласия, да?! А другого ты бы п-просто выжил! Как сейчас!
– Я о тебе забочусь, дочь! О твоем благополучии, чтобы у все тебя было! Чтобы хорошие люди вокруг! – отец в сердцах грохает кулаком по столу, – Все ради тебя!
– Не надо – радисебя! Чтобы все, как ты хочешь! На привязи как собачку меня держишь! – всхлипываю, – Но, знаешь, пап, с меня хватит! Не надо мне от тебя ничего! Ни денег, ни заботы твоей убийственной! Подальше себе ее засунь, ясно?!
– Лиз! – охает подходящая ко мне мама.
Отец белеет на глазах, остальные шокировано молчат. Мои судорожные всхлипы и частое дыхание эхом разносятся по столовой и звенят у меня в ушах. Никого уже кроме себя не слышу.
– Я сама…Сама проживу! Без тебя!
– На что это, интересно, сама жить собралась, а? – шипит папа язвительно, сжимая кулаки.
Вижу, как его уже конкретно так трясет. Как и меня.
– На что-нибудь, – вдруг вставляет Сашка и, крепче схватив меня за плечи, подталкивает к выходу из столовой.
– Ты что ли прокормишь? – пренебрежительно хмыкает отец.
– Ну я же жених. Обязанность у меня такая, верно? – раздается над моей головой. Голос у Саши тоже нервно дрожит. Наклоняется ко мне шепчет в макушку, – Кис, если уверена в том, что творишь, то пошли. А то я уже наслушался. Жутко тянет тоже…поговорить.
Киваю, всхлипнув.
– Извините, – выдавливаем с Сашкой как по команде и, развернувшись, вылетаем из звенящей молчанием столовой в коридор.
***
Куртки, ботинки, шапки. Выскакиваем на улицу и только там судорожно выдыхаем. Реву, зарываясь в Сашкин пуховик. Не навзрыд, а как-то рвано, зло, всхлипами. Легкий морозец кусает мокрые щеки, пар изо рта влажным пятном расплывается на Сашкиной куртке у меня перед глазами.
– Классный вечер, – бормочет Лютик, чуть покачиваясь со мной, – Слушай, у нас вещи там.
– Не хочу за ними идти, – шепотом бурчу.
– Мда… Надо такси наверно вызвать, как думаешь?
– Ага.
Тут входная дверь дома распахивается, заставив нас вздрогнуть, и на пороге материализуется Тимур, наспех застегивающий куртку.
– Ну, вы дали! – хмыкает он, сбегая к нам по ступенькам, – Там сейчас такая ругань стоит. Мать орет, дед морали читает, батя совсем приуныл. Ближайшие пару дней обещают быть увлекательными. Шикарный нас ждет Новый год. Зажгла, сестренка!
Выбивает сигарету из пачки, зажимает зубами фильтр и ищет по карманам зажигалку.
