Автор
Выйдя из лифта, Кассандра Вайлд оказалась в теплом и тихом зале «Ариэль Энтерпрайзиз», где царила особая атмосфера семейной компании: тепло светило солнце через окна, а за рулетчиками переговаривались довольные клиенты. Сегодня Кассандра осталась в стороне, увлеченная своим нежным цветком и неожиданными приключениями....
И даже не Рим и не Милан или Флоренция. Тут глухая провинция, где свято чтят старинные обычаи, сохраняемые не одно столетие. Женщины Калабрии даже не помышляют о карьере. Работа вне дома даже в семейных предприятиях, типа нашего, табу для большинства из них. Они воспитаны для исполнения традиционных женских обязанностей в семье.
— Неужели? — Она послала его отражению в зеркале сердитый взгляд. — По-моему, твоей матери никто об этом не сообщил.
— До своего вдовства моя мать абсолютно не вмешивалась в дела. Если бы был еще один сын или у Франчески был бы муж, то именно он принял бы на себя обязанности по поддержанию дела в должном состоянии.
— Что тебя совершенно устраивало до тех пор, пока твоя жена…
— Я находил положение приемлемым. Наши работники трудились у нас из поколения в поколение и были верны нашей семье, — ответил он поучительным тоном, выносить который ей становилось все труднее.
— Но мамочка перестаралась?
— Похоже на то. Последние несколько месяцев бергамот, основа нашего бизнеса, не собирается так, как должно. Хуже того, были серьезно повреждены некоторые наши сады и виноградники, что наносит ущерб урожаю будущих лет. Не стоит объяснять тебе последствия подобных действий.
Говорил он с очевидной тревогой, хорошо ей понятной.
— Не стоит, — подтвердила она. — Заведомая порча имущества гораздо опаснее, чем спонтанное выступление недовольных. Тут пахнет преступлением, и тому, кто решит сопротивляться, может не поздоровиться.
— Вот-вот. Я волнуюсь не столько за собственную безопасность, Кассандра, сколько за твою.
Поэтому и намерен максимально ограничивать твое участие в делах фирмы. Чем меньше внимания ты привлечешь, тем лучше.
Ее раздражение утихло при виде его очевидного беспокойства и заботы, она спросила:
— Ты знаешь, кого винить в вандализме?
— Подозреваю месть со стороны некоторых не обремененных моралью работников.
— И что предполагаешь делать?
— Восстановить старый порядок вещей. — Сейчас он как будто извинялся. — Что означает — наше пребывание тут затягивается.
Ужасная мысль пронзила ее.
— Ты же не собираешься остаться здесь насовсем, приняв бразды правления от матери? — спросила она с трепетом.
— Нет, — твердо заверил он.
