Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города....
Держался он независимо, ни перед кем не заискивал, ни у кого ничего не просил. В общем, вел себя достойно. И вся его вина заключалась в том, что не угадывалось в нем той силы духа, которая отваживала от сильных людей таких беспредельщиков, как Паша.
– Ромчик, а ну дергай сюда! – позвал его Базар.
Паренек молча поднялся со своей шконки и направился на заклание. Глаза стали еще печальней. Но была еще в них надежда, что удастся отмазаться. Ведь не опустили же его в тюрьме. Не стал он ни шнырем, ни парашником.
Ролан лежал на шконке недалеко от места событий. Видел он и беспредельщиков, и козла отпущения.
– Ну, Ромчик, че я могу тебе сказать, пацан ты в общем толковый, – издалека и с подвохом начал Базар. – Только вот грустный ты какой-то, да. Об чем грустишь, а? Жизнь тебе наша не нравится? Или, может, случилось что?
– Случилось, – повелся паренек.
– Что такое?
– Да женился я. А на следующий день забрали...
– Опля! Жена-то хоть красивая, а?
– Очень.
– Любовь, асисяй?
– Любовь..."
"– Жена-то хоть письма пишет? – вроде как с участием спросил Паша.
– Пишет.
– Ждет?
– Ждет.
– А заменитель ты ей оставил?
– Какой заменитель?
– Ну, в смысле мужика... Какой у тебя срок?
– Пять лет. Четыре с половиной осталось.
– Четыре года, брат, ни одна баба не выдержит. Матки-то у них не железные, ага. Живые матки. Чесать их нужно время от времени... Вот ты свою чесалку с собой забрал. А заменитель не оставил. Кто теперь твою жену чесать будет, а?.
– Никто! – занервничал Ромчик.
– Ну, это ты думаешь, что никто. Оставил бы за себя соседа Васю, тогда бы знал, кто жену твою чешет. А так она сама себе чесалку найдет. И тебе ничего не скажет. Не-а, не скажет...
– Найдет, не найдет, тебе-то что?
– Да вот, Валерус через пару годков откидывается. – Паша вальяжно хлопнул по плечу своего дружка с мелким лицом и пакостными глазками. – Ты бы ему адресок свой подкинул... Подкинешь. И маляву черкнешь.
– Не вопрос. Вспашем твой огород, братишка, вдоль и поперек, – мерзопакостно усмехнулся подпевала.
Что в тюрьме, что в зоне – каждый сам за себя. Сможет Ромчик за себя постоять – хорошо. Нет – его проблемы... Да и, откровенно говоря, у Ролана не было никакого желания подписываться за пацана. Как не было желания сцепиться с Пашей.
